— Интересно, — констатировала женщина в плаще. — То есть сюда они не вернутся?

— Нет, — для большей убедительности Матриса быстро-быстро покачала головой. Ей было невыносимо стыдно за свой неконтролируемый страх. Но и поделать с ним аптекарша ничего не могла.

— Интересно, — повторила женщина. — Ждите.

Последнее, судя по всему, адресовалось спутникам, однако Матриса приняла и на свой счет. Ожидание в тоскливой надежде на лучшее было единственным, что ей оставалось.

Откуда гостья достала небольшой коврик, свернутый в плотный рулон, Матриса так и не поняла. Кажется, из-под плаща, но может быть и просто извлекла из воздуха. Расстелила прямо на чисто подметенном полу и встала на колени, будто и в самом деле готовилась молиться. За высоким прилавком ее не было видно, лишь доносилось шуршание и тихий голос. Гостья словно говорила сама с собой. Или с кем-то невидимым. Матриса расслышала лишь несколько раз повторенное «да». Причем в голосе отчетливо слышалось нескрываемое удивление.

Гостья поднялась из-за стойки, будто злой дух из колодца вынырнул.

— Спасибо, — как ни в чем не бывало, поблагодарила она. — Ведь наша беседа останется в тайне, не правда ли?

— К-к-конечно, — зубы у Матрисы стучали, поскольку аптекарша никак не могла поверить, что ей настолько повезло.

— Удачи, — в устах женщины с ковриком это звучало как тонкая издевка, но Матриса переборола в себе желание упасть на колени и горячо поблагодарить за милость.

У самого порога женщина остановилась и в полуобороте щелкнула пальцами. Серебряная монетка описала идеальную параболу, попала точно в стаканчик из тыквы, куда аптекарша ссыпала мелочь.

— За труды, — хихикнула гостья.

Троица ушла обратно, в ночь, а Матриса еще долго стояла за деревянной стойкой, не в силах унять дрожащие руки, а заодно поверить, что так удачно разминулась с потусторонней жутью.

— А вон там — Меч Божий. Его еще называют «Друг путешественников». Острие показывает на юг, а рукоять на север.

С точки зрения Елены семь звезд походили на меч примерно так же, как знакомый ей в прежней вселенной «ковш» — на медведя. Но, в конце концов, людям свойственно фантазировать и мечтать… Кольнула мысль — если бы она занималась каким-нибудь ориентированием на местности и учила карту звездного неба, то сейчас могла бы поискать знакомые созвездия.

Обычно луна затеняла собой неяркий свет звезд, поглощала ровным голубовато-синим фоном. Но в эту ночь облака разбежались, а небесные светлячки мерцали необычно ярко, так что луна скорее наоборот, создавала контраст. Как там говорил какой-то английский аристократ — нет ничего, кажущегося более черным, нежели правильный темно-синий цвет. Или как-то так… Впрочем, ей не хотелось думать о суетном. Лене было хорошо здесь и сейчас. Спину грело теплое одеяло, ноги отдыхали, освобожденные от обмоток и натертые соком триклина. Девушка положила голову на ноги сидящей Шены и вдыхала запах степи, смешанный с резковатым, но приятным ароматом сушеного «борщевика», которым сегодня все натирались в качестве гигиенической процедуры.