Лену замутило, она машинально отступила на шаг. Кай неожиданно улыбнулся, самыми уголками губ. Матриса наоборот, нахмурилась и приказала:
— Режь.
— Что?.. — не поняла девушка.
— Отрежь ему ногу, — терпеливо пояснил Сантели. — Чтобы не подох от гнили.
— Эээ… — Лена отступила еще на шаг.
А день так хорошо начинался…
Сантели переглянулся с Матрисой, пожал плечами и вытащил из-за пояса топор. Хороший седельный топор, кажущийся обманчиво небольшим и легким. Бригадир подбросил оружие, поймал его и резко наклонился, одновременно приседая, чтобы увеличить силу удара. Елена даже не успела вздрогнуть, все произошло слишком быстро. Сверкнул полированный металл с темным клеймом в виде солнца, острие глухо ударило по доске, разрубив мышцы и кость. Несчастный взвыл, задергавшись в своих путах, боль пробилась даже сквозь непроглядный алкогольный туман.
Сантели вытащил топор из дерева и небрежно откинул в сторону отсеченную чуть выше лодыжки ногу, стараясь не испачкаться в сразу и бурно хлынувшей крови. Красные струйки казались ненастоящими на фоне распухшей сизо-фиолетовой плоти.
— Я укоротил тебе задачу. Работай, — все так же коротко приказал бригадир.
[1] Сангина — она же «красный мел», разновидность каолиновой глины. Материал для рисования, очень популярный до XVIII века, пока естественные месторождения не были выбраны. Благодаря богатым коричнево-красным оттенкам позволял хорошо передавать образы человеческого тела.
[2] «Поле боя» («Сражение»).
Кровь лилась слабее ожидаемого, наверное, отекшие ткани передавили часть сосудов. Оторванные руки и ноги Лене видеть доводилось, однако до сего дня девушка всегда выступала в качестве ассистента — принести воды, подать пилу, замотать культю… Главную работу Матриса всегда делала сама.
А сейчас никто помогать не собирался. И человек, глухо подвывавший из-под веревок, умрет через несколько минут. Истечет кровью. Это было первой мыслью Елены. Вторая оказалась простой и практичной — задача решается без экстраординарных усилий. Надо зашить культю, и дело в шляпе. Третья мысль обожгла пониманием, что это не поможет — Сантели рубанул выше главного очага поражения, однако недостаточно, так что гниль двинется по конечности дальше, к бедру. А кроме того…
Очень давно девочка спросила у старого военврача, почему ампутации не проводят простым отсечением. При помощи какого-нибудь инструмента вроде гильотины. Спросила, разумеется, потихоньку, потому что мама такой вопрос не одобрила бы, считая, что дочь и так набирается от старика слишком много «неправильного», жестокого. Дед усмехнулся и заговорщицким шепотом разъяснил, что любой разруб может вызвать (и скорее всего, вызовет) сколы, а также трещины в вертикальной плоскости кости. Это вредно и опасно, может привести даже к смерти. Поэтому — кость только пилить, никак иначе.