Когда небесный гнев ушел дальше, к океану, Сантели как будто решился на что-то. Или, скорее, подвел итог размышлениям. И бригада собралась в круг у костра — рутьеры и «смоляные» ночевали отдельно, соблюдая определенный корпоративный барьер.

Лена удивилась, даже немного испугалась. Лица компаньонов были суровы и слишком строги. Все смотрели на нее и Шарлея. Сантели медленно приготовил и разложил перед собой плоский камень, зубило, топор, пробойник, похожий на гвоздь с широкой шляпкой, две монеты и цепочки с мелкими звеньями.

Лену пробирала дрожь. Она чувствовала — сейчас что-то произойдет. Шарлей, наоборот, казался спокойным, хотя тоже поневоле подобрался.

Сантели молча взглянул на Бизо, алхимик кивнул. Бригадир перевел взгляд на Кая, и повторилось то же самое. Так Сантели провел молчаливый опрос, и получил единодушное согласие в виде кивков или полуприкрытых глаз.

Сантели строго взглянул на бретера и лекаршу. Взял зубило, топор и в прежней тишине разрубил на камне обе монеты пополам. Провертел в них пробойником по отверстию и, выбрав две половинки, нанизал на цепочки, так, что обрубленные монеты стали похожи на солдатские жетоны.

— Есть ли кто против? — негромко спросил бригадир, поднимая первый жетон с цепью и указывая на Шарлея. — Пусть скажет слово тот, кому есть, что сказать.

— Он недавно среди нас, но показал себя хорошим товарищем, — сказал Бизо, как будто проговаривая слова некоего ритуала.

— Он дрался за нас, без призыва и приказа, — вымолвил Кай.

— Он не присвоил себе ни единой части Профита, — заметил Айнар.

Сантели вытянул руку еще дальше, так, что теперь мэтр мог взять монету. И бретер осторожно принял ее, надел на шею, опустив медальон в разрез рубашки.

С той же молчаливой торжественностью бригадир взял второй жетон, указал на Елену и повторил:

— Есть ли кто против? Пусть скажет слово тот, кому есть, что сказать.

— Она помогла мне, когда я хворал, — тихо отозвался Зильбер.

— Она помогла и мне, — повторил за ним Айнар.

— Ее сундучок хорош, — Бизо выразился дипломатично.

— Она спасла меня, — совсем тихо вымолвила Шена, и то были первые слова, которые Лена услышала от нее за все время после болот.

Сантели подождал и, не услышав отрицания, протянул медальон Елене.

Монета показалась очень горячей — наверное от руки бригадира — и тяжелой. В кулаке Лены билась жилка, так, что медальон как будто стучал в руку изнутри.

— Вы не часть бригады, — размеренно, торжественно заговорил Сантели. — Но теперь можете ею стать. Отныне, собираясь в новый поход, я спрошу вас, согласны ли вы разделить с нами путь и Профит. Вам положена полная доля согласно нашим обычаям и правилам. Если вы умрете в пути или в бою, бригада сожжет ваши тела и развеет пепел, чтобы тело не было осквернено. Если это возможно, бригада похоронит ваши тела правильным образом, со священником и молитвой. Половина монеты останется у вас, и теперь вы сможете сказать, что вы — мои люди и призвать меня на помощь. Половина монеты останется у меня, и я буду помнить, кто отзовется на мой призыв, когда в том будет для меня нужда. Mar sin, tha’e!