— Да будет так, — повторила в один голос бригада.

— Еще есть время отказаться, — негромко подсказал Бизо, видя неуверенность лекарши.

Лена взвесила на ладони медальон. У нее были драгоценности, в той, прежней жизни, настоящие — золото, серебро, даже кольцо с настоящим изумрудиком, наследство покойной бабки. Но это… вещь, которая оказалась у нее в руке, имела совершенно иной вес. То был символ. Ворота, открывающиеся в новое будущее. И Елена отчетливо понимала, что, приняв разрубленную бригадиром полновесную, необрезанную копу, она получит многое, но и плата окажется соответствующей. Каждое слово, каждое действие Хель отныне обретет совершенно иной вес, и оценивать ее станут по-другому.

Пути обратно не будет.

— Принимаю и благодарю, — сказала девушка то, что показалось ей наиболее верным и подходящим моменту. Судя по реакции остальных, она если и не соблюла ритуал в точности, то по крайней мере ничего и не испортила.

— Добро пожаловать, рыжая коза, — ухмыльнулся Айнар и осекся под нехорошим взглядом Кая.

Елена хотела было надеть цепочку, и тут Шена остановила ее.

— Подожди…

Ватага, зашевелившаяся было, снова замерла, с интересом и некоторым недоумением. Что бы ни задумала копейщица, ритуал этого не предусматривал. А Шена, с видом лихим и малость безумным, словно сама от себя такого не ждала, дернула собственный жетон, что висел на шнурке, а не цепи. И протянула Лене со словами:

— Я обязана тебе жизнью. И пока не возвращу долг, вверяю тебе ее, взамен беру твою, чтобы защитить, как собственную.

Прозвучало сумбурно и казалось, что Шена от волнения путала слова. Ладонь ее дрожала, и огненные блики скользили по металлическому полукружью, отполированному соприкосновением с телом. Почему-то Лена подумала, что и эта монета должна быть очень теплой, почти горячей…

Шена смотрела на Хель. Гробовое молчание окутало всю компанию, лишь потрескивал огонь в костре, раскалывая сланцевые плитки на оранжево-красные угольки. В отблесках этого огня Лена видела, как зеленые глаза Шены наполняются отчаянием. Копейщица вытянула руку почти с мольбой, уже не столько протягивая монету, сколько простирая в сторону Хель подрагивающие пальцы.

— Вот прирежу на месте того, что скажет скабрезное, — тихо, но предельно отчетливо пообещал мэтр. Кай молча положил руку на рукоять меча, как будто присоединяясь к словам Шарлея.

И Лена вытянула руку в ответ. Кончики пальцев соприкоснулись, ударили током, так, что жаром пронзило руки, растекаясь огнем вдоль нервных окончаний, жидким золотом хлынуло к самому сердцу, обжигая без ожога.