Попытка разговорить бретера еще раз продемонстрировала тезис о том, что начиная новое дело, следует составить точный план. Сложные и путаные заходы Лены относительно личностных проблем Шарлей не понял, решив, что…

Как выяснилось, у мэтра были зоркие глаза — он внимательно смотрел и многое замечал. В том числе, Шарлей не упустил странную связь, что возникла между копейщицей и лекаршей. И, не будучи посвященным в их подлинную суть, истолковал по-своему. Как обычное влечение понравившихся друг другу людей с перспективой совместного одеяла.

Поэтому в ответ рубанул сплеча, улыбаясь в усы и прочитав краткую лекцию о гендерном вопросе большого мира. Лекция оказалась весьма проста. Поскольку некогда Ойкумена представляла собой единое культурное и правовое «пространство», а Катаклизм ударил одинаково по всем, то общие правила и нормы поведения принципиальных различий не имели, за редкими исключениями. Обычными и нормальными считались моногамными отношения мужчины и женщины. Связь двух женщин могла вызвать косые взгляды, но главным образом в сельской местности, для городов это было вполне нормальным. При определенных условиях фемины могли даже заключить брак, хотя практиковалось такое очень редко.

Столь широкие рамки допустимого стали наследием Катаклизма, когда мужчин во многих семьях не осталось физически. Государствам и церкви пришлось делать простой выбор — смягчать нормы или мириться с исчезновением большинства аристократических фамилий. А затем, когда новый порядок укоренился, высокородные оценили другой аспект этого вынужденного «юри» — по понятным причинам такие союзы и связи не имели детей. И поскольку супружеская верность среди высокой аристократии никогда не считалась добродетелью, вариант «дама с дамой» оказался идеальным. Супруга могла пускаться во все тяжкие, но честь ее мужа не терпела урона и главное — не возникали болезненные (и кровавые) проблемы с детьми сомнительного отцовства.

А вот с «тесной мужской дружбой» все было очень жестко и однозначно. В условиях, когда число мужчин сократилось в десять и более раз, оставшиеся рассматривались в первую очередь как производители. Церковь Пантократора даже пошла на немыслимо радикальный шаг. Великое собрание иерархов, состоявшееся посреди хаоса и распада всего общества, оставило в силе правило, согласно которому божий человек не может наследовать и оставлять наследство, ни в каком виде. Однако решительно отменило целибат, предписав клирикам обязательное вступление в брак, в том числе повторный (после вдовства). Ибо «семя мужчины да не будет растрачено впустую, потому что оскудела земля, и населена женщинами, лишенными мужей».