Речь льётся ровно, как по нотам: выверенные интонации, нужные паузы, правильные акценты: и «первые вставали на защиту», и «поднимали стройку века», и «зажигали свет новых городов».

— Пусть в ваших делах всегда будет та самая энергия, что двигала первых комсомольцев! Помните: быть членом ВЛКСМ — значит быть в авангарде! Не словами, а делами доказывать верность делу партии и делу народа! С праздником вас, товарищи! С днём рождения Ленинского комсомола! — закончил он с пафосом, как и положено комсомольскому вожаку.

Хотелось бы сказать, что речь моего коллеги вызвала бурные аплодисменты, но это не так — очередное скучное приветствие без единой своей мысли. Набор штампов и шаблонов. И народ реагировал соответственно — вяло, без души. Ну разве что карьеристы с первых рядов ладоней не жалели. Наверняка рассчитывали на то, что инструктор крайкома их заметит, возьмет в помощники, а там глядишь… Ведь крайкомовский паёк жирнее, чем талоны на продукты на КАТЭКе.

Дальнейшие речи были примерно в той же тональности — минимум конкретики, пустое славословие.

— Скукота, — признал какой-то кореш Ивана, а теперь, получается, и мой.

— Ага, вот Толяныч умеет зажечь сердца. Да, бригадир? — подмигнул ему Иван, и народ дружно заржал.

Похоже, бедному бригадиру уже весь мозг вынесли новой частушкой. Но тот не из пугливых — только усмехнулся и махнул рукой, мол, шутите, шутите.

— Толь, а слабо пойти на трибуну и что-нибудь такое же там отжечь? — подначивает он меня.

— Да кто его, боксёра, туда пустит-то? У него ни костюма нет, ни галстука! — ехидно ответила вместо меня Нина.

— Может, и пустят, может, и скажу речь, — пожимаю я плечами. — О чем только? Про день рождения ВЛКСМ уже сказали, про повышенные обязательства к нему — тоже. Да и зачем это мне? — задаю логичный вопрос я.

— А чтобы у них морды не такие довольные были. Расшевели их! А я тебе торт испеку, честно-честно. Я же кондитер! — пообещала Нина.

— Торт? А на кой он мне? Хотя… А большой, кремовый, сможешь? Кило на десять? В виде, скажем… дома. С окнами, там, с деталями?

— Такой в копеечку влетит! — округлила глаза Нина. — Впрочем, могу. С тебя продукты. Сделаю так, что пальчики оближешь! Но… — она запнулась и уставилась на меня с недоверием. — Ты правда пойдёшь?

— А чего нет? — усмехнулся я. — Ради торта-то.

Понятно, что не ради него — и уж точно не ради Нины. Просто эти заунывные речи реально выбесили. Пойти тряхнуть это болото?

На трибуну я шёл как русские в Косово — никого не спрашивая. И, подгадав момент, нагло отобрал микрофон у прилизанного дяди, совсем не комсомольского возраста. Кажется, кто-то из крайкома ВЛКСМ, помимо нас с Сергеем, почтил это мероприятие своим присутствием. Впрочем, дядька меня узнал и микрофон отдал без сопротивления. Надеюсь, знает, с кем имеет дело, и выключать звук не рискнёт.