Смеются, шутят, иногда невпопад, громко переговариваются, перебивая друг друга — будто боятся, что веселье закончится, если хоть на минуту притихнут. При этом интеллигентов из себя не строят, слов не вымеряют — живут, что называется, в моменте. От них веет чем-то настоящим, живым — тем самым простым человеческим теплом, которого не встретишь ни в высокопоставленных кабинетах, ни в длинных коридорах власти.

— Здаров, Ванёк! — окликаю я своего недавнего соседа по креслу в самолёте. — А ты здесь какими судьбами?

— О! Нин, а вот и «литра» пришла! Толяныч, здаров! Парни — это Толяныч! Вот такой кент! Это он частушку про бригадира придумал! Толяныч! Ты же помнишь, что литр мне должен⁈

Компания сразу оживляется. Меня принимают дружелюбно — то ли уважая Ванькиных знакомых, то ли просто радуясь, что «литра» нашлась на какой-то там их праздник. Ребята хлопают по плечу, жмут руку и вообще принимают в свою компанию.

Поэтому на трибуну я не иду, а направляюсь в зал, причём сразу на галёрку, чтобы не мешать первым рядам вникать в комсомольские инициативы крайкома.

— Там одни карьеристы, — бурчит Ванёк, усаживаясь рядом со мной. — И вообще неинтересно. Задрали уже своими говорильнями! Меня вот засунули сюда — будто делать нечего дома, в Назарово. Без тебя, говорят, Корнеев Ваня, и мероприятие не мероприятие, — то ли жалуется, то ли, наоборот, хвастается Иван.

Тем временем конференция по подготовке к Дню рождения ВЛКСМ и к подготовке к участию в 21 Съезде ВЛКСМ началась.

— Я понимаю, прошлый год юбилей был, — шепчет Нина, сидящая рядом, — а сейчас-то чего возбудились? А ты, Толя, чем занимаешься? — интерес у девушки, похоже, вполне конкретный.

— Боксёр он! — отвечает вместо меня Иван, уже записавший меня в закадычные друзья. — Если б не Тоха мой, хрен бы ему перчатки вернули!

— Брат твой реально красава, — подтверждаю я и, повернувшись к Нине, поясняю: — Мою сумку в аэропорту уронили с тележки и уже успели растарабанить… Еле-еле спас вещи. И то не все.

Но стоило Нине услышать, что я — какой-то там боксёр, вместо, скажем, режиссёра, журналиста или, на крайняк, молодого учёного, — интерес у неё мигом угас. А жаль… Девочка интересная.

— Тоха сказал, там менты что-то ещё нашли — коробочку с челюстью какой-то, трусы… — информирует меня Ванёк.

— Капу нашли? О, круто! — радуюсь я, пока со сцены вещает этот самый модный «Шойгун».

Говорил Шойгу с лёгкой картавостью, но уверенно, чётко выговаривая каждое слово. Эта интонация — мягкая, почти певучая — ещё больше вгоняла в уныние.

— Товарищи комсомольцы! Через несколько дней наша страна отметит семьдесят первую годовщину со дня образования Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи. Это не просто дата — это символ преемственности поколений, верности идеалам социализма и беззаветного служения Родине…