Поправился он заметно — морда круглее стала, и теперь ещё больше смахивает на «Юру-Торпедо». Такая кличка у него в девяностых будет. Стоп… а ведь дядя сейчас на свободе! В той жизни ему как раз в конце Перестройки впаяли лет семь. Неужто я всё перемешал и историю перекроил? Может, из-за той самой драки, которую тогда успел погасить? Когда Людкин ухажёр — чёрт, как же его звали? — полез с кулаками? Ну да ладно, чего голову ломать — главное, батя жив-здоров и, похоже, пока без судимости.

Вот он чего на меня зыркал! Узнал — точно.

А Люда, надо признать, хороша — свежа, ухожена, накрашена в меру, не как нынешние модницы-самоучки, а со вкусом. Одета с иголочки, да ещё и на своей машине — мечта, а не женщина. Другой бы локти себе сгрыз, что такую кралю упустил.

Мы ведь с ней и расстались-то по-глупому — из-за Ирки Моклик. Той самой комсоргши с польским отчеством «Франтишковна», что была одержима своей комсомольской карьерой. Я тогда, дурак, пригласил её к Овечкину — известному в Красноярске партийному номенклатурщику — на день рождения, где Ирка при всех, не стесняясь, отпустила шпильку про моих «бывших». Людмилка, понятное дело, вспылила, я не промолчал — и всё, любовь закончилась.

Но это уже былью поросло и вроде как отболело. Хотя — кого я обманываю? Не болело особо ничего, но… девочка яркая.

— Люда! Вот так встреча! Рад тебя видеть. Да, пожалуй, докинь до города, если нетрудно.

— Здравствуйте, Юрий Григорьевич, — повернулся я к её отцу. — Видел вас в самолёте, но не признал — богатым будете.

Решил не кочевряжиться и проявить дружелюбие.

— Твоими молитвами, — буркнул батя. — А ты, я смотрю, подрос, окреп… на мужика стал похож.

То ли подкол, то ли комплимент — не поймёшь. Но в его исполнении звучит скорее как одобрение.

— Люда, а ты как? Учишься? — завожу разговор я, чтобы разрядить атмосферу.

— Я уже всё умею, — шутит Людка на грани фола, и я замечаю, как её батя морщится.

Мужик он строгий, волевой, но дочку любит безмерно — я это помню. Ради неё на многое готов.

— А ты же вроде закончила в этом году, — прикинул я, вспоминая, что Люда старше меня на год. — И что, теперь в аспирантуре?

— Видишь, и Толя тебе то же самое говорит! Аспирантура! — неожиданно оживился отец, даже голос потеплел. — Парень понимает, как надо…

— Па-а-ап! — закатила глаза Людмилка. — Ну, мы же уже говорили об этом! Зачем опять начинать?

— А я, Толь, — добавила она, оборачиваясь ко мне, — или в Норильске останусь, или в Москву поеду.

— Эко тебя штырит, — усмехнулся я. — Так-то города разные совсем, и не только по климату. А от чего зависит? Нет, если не хочешь — не говори. Просто я тоже в столице жить собираюсь.