— Да пока не понял, — бурчу я.

Расстёгиваю молнию сумки и копаюсь в ней, пытаясь вспомнить, что было в этой, а что в другой. Вижу, кроме перчаток, капу на кой-то хрен стащили, костюма сборной нет и… чёрт! Кубок пропал! Такой красивый, блестящий, вроде даже позолоченный!

— Нашли вора! Привет, Коль! — в кабинет, поздоровавшись с капитаном, вошёл милиционер из предыдущей смены — тот самый летёха, которого летом я чуть карьеры не лишил, когда у них с напарником случился конфуз с Мартой.

— Только, — добавил мент. — Он говорит, что это его перчатки!

Следом вваливается толстоватый мужик, совсем не боксёровского вида.

— Да мои они! — гнусит он. — Я боксом занимаюсь!

— Тащ лейтенант, — говорю. — Они должны быть подписаны: «На память от вашего товарища по спорту! Желаю успехов!»

— Так… Кашин, а чего же ты врёшь? Есть ведь такая подпись! — торжествует лейтенант, которому выпала возможность выслужиться.

— Так я и подписал! — опять врет гнусавый.

— А там ещё написано от кого! Пусть скажет, — усмехаюсь я, радуясь, что хоть перчатки нашлись.

— А я помню? Год назад подписывал! — жулика не так просто вывести из себя.

— Ты что, олимпийский чемпион и чемпион мира по боксу Штыба? — Так… Коль, давай оформлять! — предлагает предыдущая смена новой.

— Ваша смена нашла — сам и оформляй, — лезет с казалось бы правильной инициативой новый сменщик, тот, что молодой.

Капитан пытается возразить, но, видя лишние уши и понимая, что будущие ордена за раскрытие преступления ему могут не достаться, рявкает на летёху: — Бегом искать вещи! Расселся тут!

— Анатолий Валерьевич, а вы пока пишите заявление, что пропало, — предлагает он мне. — А тебя — в камеру!

— Не имеете права без ордера! — возмущается ворюга, тряся прутья клетки.

— Вот ещё кувшин нашли! — в отделение вваливается старший лейтенант из прошлой смены, а за ним — новый персонаж. Да такой, что в комнате сразу становится тесно.

Мужик — два на два, ну почти. Гора мышц, плечи как шкаф, мощная шея.

— Я не украл, я купил! — басит он, делая виноватое лицо. Хотя какое там лицо? Лицом такое трудно назвать — медведь медведем.

— У кого купил? — спрашивает капитан.

— Так вот же, у Кашина! — показывает мужик лапищей на гнусавого. — Ты зачем, зараза, мне ворованный кувшин продал⁈ — ревёт он, сжимая кулаки.

— Паш, Паш… ты чего? — бледнеет гнусавый ворюга.

Покинуть клетку Кашин больше не стремится, и вообще выражает полное согласие сотрудничать со следствием.

— Что теперь? Посадят, да? — грустнеет медведь, и мне его отчего-то становится жалко.

— Нет, по головке погладят! Думать надо было. Откуда у Кашина кувшин такой? А у тебя ребенок, вроде, недавно родился… Ниче, зона тебе ума прибавит, — пугает летёха.