чашке кофе, по ноутбуку — с той самой брезгливой оценкой, которую я хорошо
знала по встречам с «высшим светом».
— Ты все еще здесь? — ее голос был
сладким, но с ядом на кончике языка. Я прекрасно понимала, что не должна терять
с ней бдительность. — Герман не предупредил, что у него теперь пансионат для
заблудших переводчиц.
Медленно встаю, остерегаясь этой
женщины. Что она тут делает вообще?
— Дверь была закрыта. Как вы вошли?
— У меня есть ключи, — она пожала
плечами, проходя вглубь комнаты, будто хозяйка, проверяющая порядок.
Остановилась у стеллажа, провела пальцем по корешку книги, скривилась от пыли,
а потом повернулась ко мне обратно и бросила связку ключей прямо на журнальный
столик, рядом с документами. — И код от сигнализации я тоже знаю. Герман за
столько лет не поменял, видимо, всегда знал, что рано или поздно я вернусь в
этот дом.
Она скрещивает руки на груди.
— Странно, что ты тут делаешь? Я законная
жена, а сейчас стою и оправдываюсь перед тобой. Не думаешь, что должно быть с
точностью да наоборот?
Сжимаю пальцы в кулаки. Она со мной
разговаривает как с пустым местом, но вот в одном она права, Вера — законная
жена, а я? Я живу с женатым человеком и доказываю самой себе, что это
нормально.
— Я даже начинать не буду
оправдываться, — стараюсь быть твердой и не показывать, как меня задевает
каждое ее слово.
Вера смеется над моим высказыванием.
— Милая моя, я прекрасно понимаю
твои чувства. Думаешь, за столько лет ты первая, кто оказывается в его койке? Я
все знаю и давно уже приняла этот факт. Да и дуться мне не выгодно. Ой, только
не надо на меня так смотреть, Герман ведь все тебе рассказал, не дура. Вот только
он мой муж и таких как ты, будет еще много, а я одна у него.
Она делает шаг в мою сторону и
заглядывает в глаза. В ее бездонных зрачках не просто злость, там такая
уверенность женщины, которая знает, что держит все в кулаке.
— Ты сейчас пойдешь и соберешь свои
вещи, если они у тебя конечно же есть, и уедешь из нашего дома, — говорит уже
более тихо, но властно. Эта Вера умеет командовать, но я не могу просто
опустить голову и сдаться. Герман ведь говорил… я должна ему верить.
— Я никуда не съеду, — говорю тихо,
но в моем голосе нет столько уверенности. Я сыплюсь от ее пристального взгляда.
Его бывшая жена готовилась к разговору, в то время как я заставлена врасплох.
— Ах, вот как? Ты еще и упрямая?
Знаешь, такие быстро ломаются. Герман не терпит непослушных. Он их…
перемалывает. А вы все дурочки, ведетесь на сильного, богатого мужика, умеющего
с такой вот легкостью раздвигать вам ноги. Что он тебе обещал? Да, у него своя