солнце или снег. Люба там как по графику.
— Она его очень любила.
— Я знаю, поэтому и купил для нее
этот дом. По сути, она живет недалеко от моего друга.
Я больше ничего не сказала. Любовь Любы
к покойному мужу заставила меня подумать о жизни под другим углом. Я никогда
раньше не думала о смерти. Понимаю, что в двадцать пять сложно сидеть и вообще
о ней размышлять, задумываться, но мы ведь все не вечны. Когда-нибудь каждый из
нас окажется по ту сторону и мне рано таким забивать голову, но именно сейчас я
задумываюсь и меня пугают собственные мысли.
— Ладно, не грусти, — видя мое
поникшее настроение, Герман ставит перед носом кипу бумаг, тем самым возвращая
в реальность. — Сегодня у тебя рабочий
день, так что настраивайся и вперед работать. К вечеру нужно выдать хоть
что-то, иначе я закопаюсь в работе окончательно.
— В смысле? У тебя в компании
работать некому? — рот открываю от объема бумаг, появившихся на столе.
— Нет, я уволил переводчика, на ее
место взял тебя, а ты тоже не торопишься оклад отрабатывать. Короче, не дури
мне голову, у меня сделки с англичанами.
— Это с теми, с кем я ужинала перед
похищением?
— Другие, но от этого не менее
важные. Я на работу, ты не высовываешься без меня на улицу.
Герман напоследок подмигивает,
хватает круассан и выходит из кухни, в то время, как я даже возразить не
успеваю.
***
Моя жизнь обрела странный ритм.
Днем я работала. Я переводила для его компании, как и раньше, только теперь
моим офисом стала просторная кухня с панорамными окнами, за которыми шумел
заснеженный лес.
Герман никогда не мешал и не
торопил. Он мог часами сидеть рядом за своим столом, разбирая документы или
говоря по телефону тихим, властным голосом. Иногда он приносил мне чашку чая,
ставил ее рядом с клавиатурой и его пальцы на долю секунды задерживались на
моем плече. Это прикосновение было горячим, и от него по коже всегда бежали
мурашки.
Но спустя несколько дней своей
беззаботной и уютной жизни мне приснился кошмар. Он был таким реалистичным.
Мне снился Игорь, что он пришел и
душит меня. Я кричала во сне, звала на помощь и пыталась скинуть этого злодея с
себя, но силы были не равны. Самое страшное было в этом кошмаре, что мама
стояла сзади и просто молча смотрела, как ее любовник медленно меня убивает. Я
сопротивлялась и била кулаками со всей дури, пока яркий свет не привел меня в
чувства.
— Тише, — голос Германа был низким
и успокаивающим. — Я здесь. Дыши.
И я дышала.
Я вцепилась в футболку
Германа, будто это был не сон, и мужчина спас меня от верной смерти в эту
минуту.
— Я кричала?
— Ты звала Игоря и маму, —