— Дэвид, — сказал я, не отворачиваясь от окна, — нам нужно быть готовыми к ответному удару. Европейцы не простят такого унижения.

— Согласен, — отозвался он, продолжая записывать поступающие данные. — Но пока они заняты тушением пожара у себя дома, у нас есть передышка для укрепления позиций.

В час дня пришла телеграмма, которую мы ждали:

«СРОЧНО ТЧК ОПЕРАЦИОННАЯ ОСТАНОВКА ТЧК ЕВРОКОМПАНИИ ОТЗЫВАЮТ АГЕНТОВ ТЧК ВЕНЕСУЭЛА НОРВЕГИЯ САУДИЯ СОСРЕДОТАЧИВАЮТСЯ НА ВНУТРЕННЕЙ ОБОРОНЕ ТЧК МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА»

— Вот и все, — сказал Роквуд, откладывая телеграмму. — Они отзывают своих людей из Латинской Америки и Ближнего Востока. Операция «Техасский барон» свернута.

Я вернулся к столу и взглянул на итоговые цифры на доске. «Royal Dutch Shell» потеряла двадцать восемь процентов стоимости, «Total» двадцать четыре процента, «Anglo-Persian» тридцать один процент. Совокупные потери европейских концернов за пять часов торгов составили около ста восьмидесяти миллионов долларов.

— А наша прибыль? — спросил я.

Роквуд быстро подсчитал на листе бумаги.

— Примерно двенадцать миллионов долларов чистой прибыли, — сказал он с удовлетворением. — За вычетом комиссий брокерам и расходов на координацию.

Двенадцать миллионов за один день. Это поистине астрономические деньги. Достаточно, чтобы купить целый завод или построить небольшой город. Но важнее не деньги, а стратегический результат.

— Уильям, — Роквуд встал и подошел к карте мира, — мы доказали, что американцы могут бить европейцев их же оружием. Финансовая война это не их монополия.

— Но это только первый раунд, — напомнил я. — Они перегруппируются и ответят. Возможно, не на биржах, а другими методами.

В этот момент зазвонил телефон. Роквуд снял трубку и выслушал короткое сообщение.

— Это был наш человек в Вашингтоне, — сказал он, кладя трубку. — Европейские послы уже требуют встречи с министром торговли. Обвиняют американских спекулянтов в «недружественных действиях против союзных держав».

— Политическое давление начинается, — констатировал я. — Значит, наш удар действительно был болезненным.

Роквуд подошел к сейфу в углу кабинета и достал бутылку шотландского виски. «Macallan» 1903 года, по-видимому, хранившуюся для особых случаев.

— Думаю, момент подходящий, — сказал он, разливая виски по двум хрустальным стаканам. — За первую победу в нефтяной войне.

Мы чокнулись, и я почувствовал, как напряжение последних часов наконец отпускает. Операция прошла успешнее, чем мы смели надеяться. Европейские нефтяные гиганты получили урок, который не скоро забудут.