Я помолчал, обдумывая, сколько правды можно открыть губернатору. Рузвельт был честным политиком, но в данной ситуации полная откровенность могла навредить.

— Господин губернатор, поверьте мне на слово, эти публикации представляют факты в искаженном свете. Да, мне приходилось взаимодействовать с сомнительными элементами. Но только в интересах национальной безопасности.

— А эти предсказания экономических кризисов?

— Аналитическая работа, не более того. Хороший экономист может прогнозировать тенденции на несколько лет вперед.

Рузвельт вздохнул:

— Уильям, я хочу вам верить. Но после таких публикаций наше сотрудничество становится невозможным. Мне нужно дистанцироваться от этого скандала.

— Понимаю. Не виню вас.

— Если вам нужна помощь… личная помощь, как другу, я постараюсь. Но официально…

— Официально мы незнакомы. Я понимаю.

После разговора с губернатором я откинулся в кресле и еще раз пробежал глазами по газетным статьям. Морган сработал чертовски профессионально.

Бейкер вошел в кабинет с новыми сводками:

— Уильям, ситуация критическая. Федеральная резервная система отозвала лицензию на три наших филиала. Комиссия по ценным бумагам объявила о начале расследования.

Вслед за Бейкером зашел О’Мэлли, бледный, как полотно. Он помолчал, подбирая слова.

— Что там?

— Босс, пришло послание от чикагского Синдиката. Передали, что после публикаций вы стали слишком опасны для всех. Дали сорок восемь часов, чтобы покинуть Нью-Йорк.

Эффект разорвавшейся бомбы, именно так и планировал Морган. Одним ударом он скомпрометировал меня в глазах властей, лишил политической поддержки и настроил против меня преступный мир. Блестящая комбинация, которая должна поставить окончательную точку в нашем противостоянии.

Подпольное казино «Красная луна» в промышленном районе Бруклина работало круглосуточно. В полуподвальном помещении бывшей текстильной фабрики столы для покера и рулетки окружали плотные кольца игроков, а воздух насыщен дымом сигар и запахом виски. Звуки джазовой музыки заглушали разговоры, что делало заведение идеальным местом для конфиденциальных встреч.

Фрэнк Костелло сидел за угловым столиком в дальней части зала, элегантный как всегда в безупречном темно-синем костюме. Его мягкие манеры и вежливая речь контрастировали с грубостью окружающей обстановки. Перед ним лежали утренние газеты, а в руке недокуренная кубинская сигара «Монтекристо».

Напротив Костелло устроился Винс Мангано, посланник Фрэнка Нитти из Чикаго. Коренастый сицилиец с золотыми зубами и шрамом через левую бровь, он прилетел в Нью-Йорк специально для этой встречи. На столе между ними лежала толстая папка с фотографиями и документами.