Эти люди заслуживали лучшего. Они заслуживали процветающей страны, стабильных рабочих мест, уверенности в завтрашнем дне. Но вместо этого получат нищету, войны и хаос, если я не смогу остановить планы Альянса и Моргана, который, судя по всему, тоже являлся посланцем из будущего. И они твердо решили меня уничтожить.

Поезд снова набрал скорость, и я вернулся к размышлениям. В кабинете отца, среди его записей о борьбе с трестами и монополиями, я понял простую истину: чтобы построить лучший мир, сначала нужно разрушить старый. Чтобы спасти Америку от грядущих бедствий, нужно сокрушить тех, кто эти бедствия готовит.

Морган думал, что загнал меня в угол. Украденная записная книжка, компромат, ультиматум, все это казалось неопровержимым преимуществом. Но он не понимал главного: загнанный в угол зверь становится особенно опасным. Особенно когда у этого зверя есть план и железная воля его осуществить.

Я достал из внутреннего кармана пиджака серебряные часы. Половина первого ночи. До Гранд Централ оставалось часа два. Два часа, чтобы окончательно подготовиться к тому, что ждет впереди.

За окном замелькали пригороды Нью-Йорка. Стэмфорд, Гринвич, Порт-Честер. Знакомые названия, знакомые места. Дом. Но дом, который мог стать либо крепостью, либо могилой, в зависимости от того, насколько хорошо я разыграю следующие карты.

Мысли текли, подчиняясь ритму поезда. Стратегия, тактика, возможные ходы противника, все это крутилось в голове, складываясь в сложную мозаику предстоящих действий.

Но главная идея кристаллизовалась все четче: чтобы победить врага, нужно заставить его играть по моим правилам. А для этого требовалось превратить кажущуюся слабость в силу, поражение — в победу.

Дверь купе тихо приоткрылась, и появилась голова О’Мэлли:

— Босс, все в порядке? Может, кофе принести?

— Спасибо, Патрик, не нужно. Сколько до Нью-Йорка?

— Проводник говорил, что прибываем точно по расписанию, в два сорок пять. На Гранд Централ вас встретит Бейкер с последними новостями.

— Хорошо. Отдыхайте пока можете. Завтра будет тяжелый день.

О’Мэлли кивнул и закрыл дверь. Хороший человек, преданный до конца. Как и Маллоу, как и многие другие, кто поверил в меня и мои планы. Я не имел права их подвести.

Поезд проскочил мост через реку Гарлем и вошел в туннели под Манхэттеном. Каменные стены мелькали за окнами, а потом наступила полная темнота. Но это не пугающая тьма неизвестности, это тьма перед рассветом, последние минуты ночи перед началом нового дня.

Нового дня, который должен стать поворотным в моей жизни и в судьбе Америки.