Картина была яркой. Тихая профессорская жизнь вместо власти и влияния в финансовой столице мира.

— Свяжемся завтра в это же время, мистер Стерлинг, — закончил Морган. — Надеюсь на ваше благоразумие.

Гудки в трубке означали, что разговор окончен. Я медленно повесил телефон и посмотрел на О’Мэлли.

— Слышал?

— Каждое слово, босс. — Ирландец сжимал приклад автомата так, что побелели костяшки пальцев. — Сукин сын загнал нас в угол.

— Двадцать четыре часа, — пробормотал я. — За сутки нужно либо придумать чудо, либо согласиться на полную капитуляцию.

— А что если попробуем найти компромат на самого Моргана? — предложил О’Мэлли. — У такого человека должны быть скелеты в шкафу.

Я покачал головой:

— За сутки? Патрик, Морган тщательно готовился к этой войне. У него есть все мои секреты, а у нас ничего.

— Босс, — тихо сказал О’Мэлли. — Может быть, стоит принять его условия? Жизнь дороже всего остального.

Я долго молчал, глядя в стену. Три года я строил империю, а теперь она рушилась за одни сутки.

— Нет, Патрик, — наконец сказал я. — Если я сдам всех своих людей, то стану не лучше Фаулера. Найдем другой выход.

— Какой?

— Пока не знаю. Но у нас есть двадцать четыре часа, чтобы придумать, как переиграть самого Моргана.

Через час мой кабинет превратился в военный штаб. За массивным дубовым столом собрались люди, на которых держалась вся моя империя.

Чарльз Бейкер сидел напротив, изучая финансовые сводки с выражением человека, подсчитывающего убытки после кораблекрушения. Адвокат Сэмюэл Розенберг нервно перебирал страницы кодекса федеральных законов, ища лазейки в безнадежной ситуации. Рядом с ним его партнер Дэвид Уитмен, обычно спокойный и невозмутимый, теперь курил одну сигарету за другой.

О’Мэлли расхаживал у окна с автоматом Thompson в руках, поглядывая наружу через щель в ставнях. Шон Маллоу стоял у двери, верный как ирландский волкодав, готовый в любую секунду броситься в бой.

— Джентльмены, — начал я, — ситуация критическая. Морган получил всю информацию из моей записной книжки. У нас есть двадцать четыре часа до того, как эти данные попадут в Бюро расследования и прессу.

Розенберг поднял седую голову от кодекса:

— Уильям, с юридической точки зрения у нас нет шансов. Если эта записная книжка содержит то, что я думаю, федеральный суд вынесет смертные приговоры половине участников процесса.

— А международное право? — спросил я. — Может быть, можно оспорить законность использования украденных документов?

Уитмен покачал головой:

— Доктрина «плодов отравленного дерева» не распространяется на доказательства, полученные третьими лицами. Если Морган передаст документы как «анонимная информация от обеспокоенного гражданина», суд примет их к рассмотрению.