Я поднялся по мраморной лестнице, ступени которой были устланы персидскими дорожками. Мои шаги глухо отдавались под высокими потолками, украшенными лепниной работы итальянских мастеров. В полумраке коридора мерцали позолоченные рамы портретов, галерея американских финансистов XIX века, среди которых теперь приходилось жить и мне.

Дверь в личный кабинет была приоткрыта. Странно. Я всегда запирал ее на ключ, даже находясь дома. Рука инстинктивно потянулась к кобуре под пиджаком. «Смит-вессон».38 надежно покоился на привычном месте.

Войдя в кабинет, я сразу почувствовал, что здесь кто-то был. Воздух пах чужим табаком, не моими кубинскими сигарами, а дешевыми американскими сигаретами «Честерфилд».

Документы на письменном столе лежали не так, как я оставлял. Стопка контрактов сдвинулась на дюйм влево, а чернильница повернулась ручкой в другую сторону.

Но главное открытие ждало меня у дальней стены. Портрет Александра Гамильтона, первого министра финансов США, висел криво, обнажая за собой дверцу встроенного сейфа. Стальная дверца распахнута настежь, а внутри зияла пустота.

Сердце забилось так громко, что я услышал собственный пульс. Записная книжка! Кожаный блокнот с моими секретами, тайными мыслями, зашифрованными записями, планами на будущее, с дневником о прошедших событиях, списками агентов и компрометирующими материалами на влиятельных людей, все это исчезло.

Я бросился к сейфу, судорожно шаря руками по пустым полкам. Может быть, книжка упала, закатилась в угол, потерялась среди других документов?

Но нет, сейф вычищен профессионально. Остались только малозначительные бумаги: квитанции об оплате коммунальных услуг, страховые полисы на мебель, копии банковских выписок.

Самого главного не было.

— Фаулер! — крикнул я, выбегая из кабинета. — Фаулер!

Голос эхом прокатился по пустым коридорам особняка. Ответа не последовало.

Я спустился на первый этаж к комнатам прислуги. Дверь в покои дворецкого распахнута, а внутри царил образцовый порядок. Кровать заправлена по-военному, личные вещи аккуратно разложены в комоде, костюмы висят в шкафу на деревянных плечиках.

На письменном столике лежал небольшой конверт кремовой бумаги с моим именем, написанным безупречным каллиграфическим почерком. Я разорвал конверт дрожащими пальцами.

'Мистер Стерлинг,

прошу простить за столь неожиданное увольнение с должности. Мистер Морган из Альянса промышленной стабильности сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться. Надеюсь, Вы поймете, что в наше нелегкое время каждый должен думать о собственном будущем.