— Пятьсот долларов каждому из восьми человек, кто участвовал в операции. И вам тысяча. Это сверх обычного жалованья.

Маллоу взял конверт и кивнул с признательностью.

— Ребята будут довольны. После такой ночи деньги не помешают.

— А что с оружием О’Брайена?

— Два Colt.38 и запас патронов. Револьверы хорошего качества, но не новые. Видимо, все, что осталось от его бостонской банды.

Я задумался на мгновение. Смерть О’Брайена означала конец одной угрозы, но не конец войны.

— Шон, возьмите выходной до вечера. Но будьте наготове. Это была только первая проба сил. Враги поняли, что прямое нападение не сработает, теперь они попробуют более изощренные методы.

— Понял, мистер Стерлинг. А что с усилением охраны банка?

— Пока оставим как есть. Но на всякий случай проинструктируйте сотрудников банка, если появятся подозрительные посетители, немедленно сообщать охране.

Маллоу поднялся с кресла, поправил галстук и направился к двери. У порога он остановился и обернулся.

— Мистер Стерлинг, О’Брайен перед смертью что-то прокричал. Что-то про Ирландию и справедливость.

— Фанатики всегда умирают с красивыми словами на устах, — ответил я. — Но это не делает их правыми.

Когда дверь закрылась за Маллоу, я снова подошел к окну и задумался. Ночная атака на банк была давно просчитана.

О’Брайен потерял все и решил отомстить самым примитивным способом. Но его смерть не решала главной проблемы. Морган, Альянс промышленной стабильности, европейские банкиры, они гораздо опаснее одинокого ирландского террориста.

Я вернулся к столу и взял телефонную трубку, набрав номер О’Мэлли.

— Патрик? Это Уильям. Через час выезжаем в банк. Нужно проверить последствия ночного инцидента и подготовиться к рабочему дню. И захватите Бейкера, он нам тоже понадобится.

Положив трубку, я допил остывший кофе и посмотрел на часы. Надо быстро разобраться с текущими делами и отправляться в банк. Интуиция подсказывала, что этот день принесет новые сюрпризы.

В это время прогремел телефонный звонок, как раз когда я сел и собрался просматреть утреннюю корреспонденцию. Мелодичный женский голос в трубке заставил отложить письма.

— Уильям? Это Констанс.

— Констанс, — я улыбнулся, узнав голос. — Доброе утро. Как дела?

— Не очень хорошо, если честно, — в ее тоне прозвучала легкая обида. — Мы не разговаривали уже четыре дня. Ты даже не позвонил, чтобы узнать, как у меня дела.

Я почувствовал укол вины. События последних дней, то есть борьба с Морганом и утреннее нападение О’Брайена, полностью поглотили мое внимание. Но Констанс этого знать не могла.