У меня коленки трястись начинают от того, что я представляю себе уровень ответственности. Пальцы холодеют, во рту пересыхает. Он огромный. Куда больше, чем я могла себе представить. И от этого внутри все сжимается. Как будто грудную клетку стянули невидимым корсетом.
— Сегодня никаких больше задач, — говорит Лена. Ее голос звучит устало, но все еще собранно. — Изучай распорядок, потом скажешь, что непонятно. Спрашивать лучше сначала, чем сделать не так. И да… если сомневаешься — лучше лишний раз побеспокоить Никиту Владиславовича, чем накосячить. Он этого не любит. — Она делает паузу, смотрит мне прямо в глаза. — Все должно работать, как один слаженный механизм. Надеюсь, это понятно?
— Да. — Киваю так энергично, что волосы разлетаются.
— Разговаривать старайся поменьше. Этого Никита Владиславович тоже не любит.
Я в какой-то момент хочу возразить, потому что прекрасно помню, как он со мной разговаривал в клубе. Шептал на ухо всякие пошлости, от которых я таяла. Но вовремя прикусываю язык. А то как бы я объясняла Елене, что я знаю ее начальника, может, куда лучше, чем она. Я видела его без одежды. Знаю, какие у него шрамы на спине, как он стонет, когда... Уверена, ей такой возможности не представлялось. Хотя и хвастаться тут нечем. Взял он меня наверняка не по этой причине.
Но и ту, по которой взял, я не знаю.
К концу рабочего дня я собираю целую кучу вопросов, на которую Елена спокойно отвечает. Ее терпение кажется бесконечным, а голос остается ровным, даже когда я в третий раз спрашиваю про один и тот же пункт. Я в какой-то момент даже завидую ее стойкости. Я не такая. Я бы уже разнервничалась. У меня бы уже дергался глаз и тряслись руки. Но на такой должности нельзя. Напоминаю себе, что важно держать себя в руках. Всегда.
— Можем по домам, — говорит Елена в конце рабочего дня. Уже темнеет за окном, город зажигает огни.
Потягивается, улыбается мне. Первая искренняя улыбка за весь день — усталая, но добрая.
— Пошли, милая, пошли… хватит на сегодня. Завтра на практике все поймешь.
Я все же задерживаюсь. Перечитываю график еще раз, пытаясь запомнить хотя бы первую половину дня. Всего на пару минут, но когда выхожу, Елены у лифтов уже нет, зато есть Никита Владиславович. Мое сердце пропускает удар, потом начинает колотиться как сумасшедшее. Я хочу развернуться. В какой-то момент это и делаю, каблуки стучат по мраморному полу слишком громко, но неожиданно слышу за спиной:
— Куда это ты?
От одного его голоса по спине бегут мурашки.
Я разворачиваюсь и давлю из себя улыбку. Щеки горят, наверняка покраснели. Не знаю даже, что ответить и нахожу какой-то бред.