Пгт Березовка встречает разбитым асфальтом и пыльными улицами. BMW выглядит здесь как космический корабль. Люди оборачиваются, показывают пальцем, дети бегут следом.
Адрес нашел там же, в отчете детектива. Улица Садовая, дом пятнадцать. Петляю по улочкам — узким, с выбоинами. Все дома похожи — одноэтажные, с палисадниками, со спутниковыми тарелками на крышах.
Вот он. Голубые ставни облупились по краям. Калитка покосилась, краска облезла.
Выхожу из машины. Ноги ватные — десять часов за рулем дают о себе знать. Спина затекла. И волнение. Господи, давно так не волновался. Как мальчишка перед первым свиданием.
Стучу в калитку. Лает собака — дворняга рыжая, хвостом виляет. Из дома выходит женщина — невысокая, приятная, в фартуке с цветами. Вытирает руки — в муке. Глаза как у Сони — карие, теплые, с морщинками в уголках.
— Добрый день, — она улыбается открыто, по-деревенски. — Вы кого-то ищете?
Хочу сказать "вашу дочь". Открываю рот, но горло сжимается. И тут...
Она выходит из-за дома. Темные волосы собраны в хвост — никакого фиолетового безумия. Простой сарафан в мелкий цветочек — ситцевый, линялый. Босые ноги в пыли. В руках тяжелые ведра с водой — жилы на руках вздулись от напряжения. За ней семенит рыжий котенок, путается под ногами, мяукает требовательно.
И внутри все замирает. Останавливается время, дыхание, мысли. Сердце делает кульбит. Есть только она. Без макияжа, без красивой одежды. Домашняя. Родная.
Моя.
— Ее, — говорю хрипло, не отрывая взгляд. — Я ищу ее.
Соня поднимает голову резко. Наши взгляды встречаются.
Разряд.
Буря в ее глазах — страх, удивление, надежда?
Безумие в моей груди.
Ведра падают с грохотом. Вода разливается по земле, превращая пыль в грязь. Котенок с писком отскакивает, прячется под крыльцо.
Она бледнеет, губы дрожат. Делает шаг назад, спотыкается.
— Извините, — бросаю ее матери и иду к Соне. Быстро, решительно, пока она не сбежала. Пока не исчезла, как мираж.
Она пятится, руки дрожат мелкой дрожью, глаза расширены.
— Я не брала! — голос срывается на визг. — Те деньги, я их не брала! Ничего не брала, клянусь! Я не виновата, я…
Настигаю ее в три шага. Ловлю лицо ладонями — кожа горячая, влажная, мокрая от слез, которые она не замечает. Пахнет мылом, потом и домом.
— Виновата, — говорю тихо, глядя в глаза.
Она замирает, ресницы дрожат. Глаза огромные, испуганные, как у загнанного зверька.
— Виновата, что украла мое сердце и сбежала.
— Что? — шепот едва слышный, дыхание обжигает мои ладони.
— Люблю я тебя. Безумно. Окончательно. Бесповоротно. Прости меня за то, что поверил Лине. Прости за те слова. Прости…