Пару раз он тянется ближе, чтобы коснуться губами моих, — я чувствую тепло его дыхания, вдыхаю запах виски и мяты — и оба раза я не даюсь поцеловать. Как раз тогда, когда девчонки ушли танцевать с его приятелями. Один раз — под предлогом поправить волосы, другой — чтобы пригубить коктейль. Вижу, как в его глазах вспыхивает что-то темное, опасное.
— Я же не такая… — шепчу, облизнув губы. Мой голос дрожит — не от страха, а от предвкушения.
— Я не верю… Ты весь вечер меня сводишь с ума… — отвечает он тихо, но уверенно. Его рука на спинке дивана напряжена, костяшки пальцев побелели от усилия сдерживаться.
— Может, это вы просто изголодались по…
Он быстро притягивает меня за талию, его пальцы впиваются в бедро через тонкую ткань платья, и я шикаю, тихо прошептав:
— Больно… Ножке…
Он тут же ослабляет хватку, но не отпускает. Его большой палец начинает медленно поглаживать место, где только что сжимал — извиняющийся жест, от которого по телу разливается жар.
Я вижу, как он постепенно теряет контроль. Рука на спинке дивана сдвигается ближе, почти касаясь моих плеч. Чувствую тепло его тела даже через это расстояние. Его колено касается моего — сначала случайно, потом уже намеренно. Даже через ткань его брюк ощущаю жар его кожи. Пальцы иногда едва-едва задевают мою талию, как будто он проверяет, насколько далеко может зайти, прежде чем я отодвинусь.
И я, конечно же, не отодвигаюсь. Наоборот — чуть подаюсь навстречу этим прикосновениям, позволяя им длиться на мгновение дольше.
Он отлучается на звонок — вижу имя на экране, женское, и его раздражение от необходимости ответить. Кто-то явно настойчиво хочет узнать как у него дела. Или с кем он. Или где он.
Я в это время смеюсь с вернувшимися подругами чуть громче, нарочито игнорируя его отсутствие, закидываю ногу на ногу, позволяя платью еще немного приподняться, и делаю вид, что не замечаю его возвращения. Хотя чувствую его взгляд еще до того, как он снова оказывается рядом — кожа на затылке покалывает от интенсивности этого взгляда.
Он садится ближе, чем раньше. Настолько, что его плечо прижимается к моему, я чувствую жар его тела через рубашку, а дыхание щекочет висок. От его близости голова идет кругом сильнее, чем от выпитого шампанского.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, его губы почти касаются моего уха, и в голосе нет ни капли шутки. — Я не могу думать ни о чем другом.
Его слова вибрируют где-то глубоко внутри, заставляя сжаться все мышцы живота. Это что же ему там в телефоне сказали, что он сейчас так жадно и голодно смотрит на меня?