Я, то есть молодой князь Новосильский, потерял свою девственность год назад в Москве. Терпяжу уже не было, но попримеру своего родителя насильно крепостными девками пользоваться не хотелось. Одна из иностранных дам, двадцати пяти лет от роду, выполняющая обязанности камеристки во время редких визитов в первопрестольную княгини Елизаветы Павловны, мне в этом деле пособила.

После этого я еще три раза бывал в Москве, последний раз прошлой осенью специально только для этого.

А вот трухлеватый пень из 21-го века к этому уже относился равнодушно. В той молодости я зажигал конкретно, но потом встретил свою будущую жену и пропал. Карьера дон Гуана на этом закончилась без знакомства с Медным Всадником.

Когда жена умерла, я через некоторое время опять начал общаться с женщинами, но постоянной пассии себе не завел, а ближе к шестидесяти вообще стал жить один, не испытывая ни физической, ни психологической потребности в лямурных делах.

Здесь я, шестнадцатилетний юноша, хотел отношений с противоположным полом, против физиологии не попрешь, но в мозгах было и другое, а когда узнал еще и о «подвигах» своего биологического родителя, то свои чувства по этому поводу могу назвать двумя непопулярными словами будущего века — стыд и срам. И это на корню отрезало мелькнувшее желание попользовать крепостных девок, также как и воспользоваться услугами дам легкого поведения.

Вообще папенька похоже жил по принципу, после нас хоть потоп, ему было по барабану с чем останутся его дети, но вот за моей нравственностью он надзирал. Про мою московскую пассию князь ничего не знал, в эту тайну был посвящен только Петр.

Пользование репостными девками и посещение девиц легкого поведения для меня были запрещены и нарушать княжеский запрет желающих не было, да я и сам не горел желанием идти против родительской воли.

Это то, что занимало мои мозги пока мы ехали до Новгорода. Случайная встреча с несчастным смотрителем переключила мой мыслительный процесс на другое. И слава богу, иначе от таких мыслей может случится какая-нибудь неприятность, например несварение желудка.

Аттракцион неожиданной щедрости проезжающего барина произвел ошеломляющее впечатление на смотрителя с женой и работающих мужиков. Все они упали на колени, смотритель впал в какое-то оцепенение, а его жена начала целовать руки Матвея, отсыпающие серебряные рубли.

— Чертежи заберите, а то не ровен час налетит еще один ретивый и их тоже спалит, — буркнул я, обращаясь к господину Охоткину. — И пока мы здесь загораем, помогите этому бедолаге составить прошение об отставке.