Атеистов и богоборцев в моем нынешнемокружении не было и поэтому утром в воскресение было дружный поход на службу в нашу семейную церковь, такое серьёзное дело требовало обязательного благословления.
В нашем храме служил старенький, семидесятилетний батюшка отец Иоанн. Родитель лет десять обещал ему построить новую церковь, но дальше обещаний дело не шло. Пару месяцев назад отцу Иоанну начал помогать его внук — отец Серафим.
Нынешняя православная церковь после реформ Петра и Екатерины Великих от властей зависли наверное еще по круче чем в моей первой жизни от коммунистов, репрессий только не было, а так тоже не сахар. Поэтому я перед отъездом попросил Анну Андреевну порбеседовать с батюшками и к моему возвращению подготовить их предложения по строительству нашего новоно домового храма.
Сегодня отец Иоанн в конце службы уже с трудом стоял на ногах, но когда я подошел к нему, он встрепянулся, проникновенно посмотрел мне в глаза, что-то вложил мне в руку, неожиданно очень сильно сжал еёв кулак при том так, что я от неожиданности даже поморщился и только после этого благословил меня.
Отойдя от батюшки, я разжал кулак. На ладони лежал небольшой замшевый мешочек с затянутой тесемкой. Я раскрыл его и увидел необыкновенной красоты золотой нательный крест. В чем была его необыкновенность я не мог сказать, но она была.
Вечером я зашел к нянюшке и показал ей полученный в подарок крест.
— Нянюшка, как мне правильно поступить?
— Конечно одеть этот крестик. Батюшка наш прозорливый, он тебе недаром такой подарок сделал. Крест, который мы на груди носим, это наша защита. А этот для тебя будет настоящей броней. Твой крестильный крестик у меня в сундучке лежит, ты как пошел я его тебя сразу поменяла. Ты же сорванец был, сколько ты их потерял, да поломал, пока в разум вошел. Так что смело одевай новый. А старый мне отдай, я его к крестильному положу.
Дважды мне повторять было не надо, я тут же поменял крестики и старый отдал нянюшке.
На рассвете следующего дня мы выехали из ворот нашего дома. Первым на нашем маршруте было имение в окрестностях Петербурга — Пулковская мыза.
Когда мы проехали городскую караульнуюзаставу и еще сонный караульный опустил за нами шлагбаум, у меня что-то кольнуло в груди. Несмотря ни на что, где-то в глубине души, жил червячок сомнений, вдруг это все не по настоящему, вдруг это сон или какой-то супер-пупер розыгрыш, ну не знаю даже что. Но по какому-то щелчку пальцев всё вдруг вернется на круги своя.
Я хорошо знал и любил окрестности Петербурга, но сейчас я ехал по совершенно незнакомой мне местности.