Матушка такого отменя явно не ожидала и вся просто вспыхнула, а руки задрожали ьак, что ей пришлось поставить на столик свой кофе.
Подождав, пока она возмет себя в руки, я звонком позвал лакеев и еще несколько минут мы сидели и молча пили кофе. Уходя из гостиной, княгиня тихо сказала:
— Я вас поняла, Алексей Андреевич, и не будуни скем в Петербурге возобновлять отношения. У меня другие планы, — тут как говорится на здоровье и слава Богу.
Утро вечера мудренее, примерно с такой мыслью я заснул в первую ночь своего совершеннолетия. Конечно на самом деле я сразу же после «выныривания» считал себя взрослым и по мозгам, то есть по своему мироощущению, таким и был. Но для окружающих я был еще шестнадцатилетним юношей. А тут раз, принесли бумажку с подписью одного дяденьки и я сразу взрослый для всех.
Что делать, как вылезать из нехорошего места в котором мы оказались благодаря родителю, я не знал. Идеи у меня конечно были, но не было маленькой мелочи — денег.
По жизни я был профи только в одном ремесле, в шоферском, особенно того, что касалось дальнобойщиков. Но автомобилями здесь пока и не пахнет. За десятки лет своего дальнобоя где мне только не пришлось побывать и чего только не видеть, но это всё дилетантство.
Конечно я знал историю Европы девятнадцатого века, особенно русскую времен Николая Первого и Александра Второго и без ложной скромности на вседесять баллов.
Но многих подробностей и деталей открытий и изобретения я естественно не знал. Вот, например пришедшая мне в голову первой, идея заняться золотодобычей. Где — знаю, видел как устроено это дело в 21-ом веке, но как применить эти знания сейчас, вот вопрос!
Примерно такие вот мысли бродили в моей голове когда я лег в постель, но потом мне пришла в голову мысль про утреннюю мудрость и тут же спокойно заснул.
И действительно утро оказалось мудренее. Не успел я закончить утренний чай, как доложили о генерале Бенкендорфе и на этот раз он приехал именно ко мне, что меня очень даже удивило.
В прошел в кабинет родителя, который теперь по праву считал своим и велел пригласить Александра Христофоровича.
Вместе с генералом приехал высокий мужчина лет пятидесяти, с такой же лысиной как у Бенкендорфа, непропорционально большим носом и глубоко сидячими злыми глазами.
— Рекомендую, князь, старого верного слугу моего отца, Сергея Петровича Охоткина. Не пожалеете, если возьмете этого человека с собой в поездку по своим владениям, — я был несколько удивлен словам Александра Христофоровича, он говорил о моем предполагаемом вояже по имениям как о решенном деле.