Товарищ старшина был большой психолог и сделал столь необходимую паузу для получения максимального эффекта от своего приказа.
— У вас ровно двадцать минут. Поставленная задача должна быть выполнена на отлично. Вы, товарищ курсант, старший, — тут он делает еще одну паузу и просто выстреливает. — Время пошло!
Каким образом мы сумели справится просто с нереальным объемом работ, я не знаю. Но народ не бегал, а летал. На высоте оказался даже наш рукопопый товарищ.
Принимать нашу работу пришел сам командир нашей учебки. Я получил благодарность, а через неделю еще два ночных мастер-класса от товарища старшины.
Нарядов на службу я больше не получал, а вот на гарнизонную гауптвахту все равно съездил и опять через этого своего сослуживца. Он помимо своей рукопопости еще был и жутко не везучим и сумел залететь с самоходом.
Но кто конкретно был в самоволке отцы-командиры не дознались, знали что кого-то из наших отловил коменданский патруль, но боец сумел убежать.
Для нашего невезунчика гауптвахта была бы смерти подобно. Ему пришло письмо, что его дама сердца нашла себе нового ухажера. Он из-за этого и поперся в самоход, чтобы сходить на почтампт.
Офицеров в расположении не было когда старшина на построении перед вечерней прогулкой объяснил нам, что будет лучше если «бегунок» сам признается. Подобной наглости, самоволки из учебки, в гарнизоне не было много лет и товарищи с большими звездами рвут и мечут. Офицеру, командиру патруля, грозит чуть ли трибунал, поэтому у нас времени всего до утра подумать и добровольно сдаться, пока этот патруль еще на службе.
После вечерней проверки я сдался. Старшина скомандовал отбой и завел меня в бытовку.
Он несколько раз обошел вокруг меня, проверил мой ремень, а потом спросил.
— Почему вы, товарищ курсант, это сделали? Я же знаю, что это были не вы. И даже более того, я знаю кто это был.
У меня всё похолодело внутри, сейчас на раз два на губу поедут и я и наш недотепа. Только мне гарантировано дадут десять суток, а потом еще добавят как минимум столько.
— Его девчонка бросила, он на почтампт ходил, — старшина повернулся и скомандовал.
— Следуйте за мной.
На губе было два пугала для личного состава: сам начальник и один из офицеров спецназа, который раз в две недели со своим взводом заступал в караул. У этого старлея была кличка Пиночет. Про него говорили, что он из любого раздолбая за сутки делает отличника боевой и политической подготовке.
Начальник был мужик в общем ничего. Его даже с некоторой натяжкой можно было назвать даже добряком, но у него был один небольшой пунктик, два раза в месяц он лично проводил с седельцами занятие по строевой подготовке. И вот здесь любому гарантировано прилетало еще десяточка.