И выдает товарищ старшина мне тираду ровно на пять минут. Так я услышал знаменитый большой петровский загиб. Про загибы мне старшина рассказал уже после моёй успешной «сдачи» экзамена.

А я в тот момент из каптерки вышел на дрожащих полусогнутых и мокрый как мышь.

Народ понял, что в каптерке произошло нечто экстраординарное, вопросов мне не задавали и вообще никто меня до отбоя не кантовал. Даже язва замкомвзвода ни разу не докопался до меня.

Сна у меня не было совершенно. Промучившись часа три, я поднялся и поплелся на толчок, а потом в бытовку.

Бытовка у нас была просто потрясающая, я о ней всегда вспоминал как образец уюта.

И вот, стоя перед зеркалом, над которым были такие же настенные часы как в каптерке, я решил попробовать повторить услышанное от товарища старшины. Первая попытка у меня была почти две минуты.

Возможно мне удалось бы и с первого раза выполнить норматив нашего старшины, но моё личное потрясение, что у меня это получается, помешало и я сбился.

С третьей попытки я выдал тираду на четыре минуты и удовлетворенный пошел спать.

Утром я наверное сиял как начишенный советский пятак. Старшина в этот раз лично проводил у нас утренний осмотр и немного удивленно хмыкнул от моего вида. Замкомвзвода весь день меня гонял как сидорову козу, но к ужину сломался и оставил мою персону в покое. Это событие глубоко поразило весь взвод и я чуть ли не физически ощутил уважение своих сослуживцев, что я сумел так заколебать нашего замка.

Нолчью я сделал еще три подхода и третий был у меня аж на целых пять с половиной минут, секунда в секунду.

На следующий день после обеда у нас был час обслуживания техники. Нашему отделению было поручено навести марафет в БАТе, большом артиллерийском тягаче, на носу были какие-то полевые занятия.

Наш товарищ неумеха мыть полы оказалось не умеет мыть вообще ничего. И в итоге получилась такая подстава, что лично я от возмущения потерял контроль над собой и открыл рот.

И тут из меня полилось. Замолчать меня заставила какая-то внезапно появившаяся звенящая тишина. Мои оторопевшие сослуживцы с ужасом смотрели на меня широко распахнутыми глазами и с раскрытыми ртами.

За спиной я услышал какой-то щелчок и обернулся. Сзади меня стояли два офицера, ротный и замполит, замкомвзвода и наш товарищ старшина.

Он молча убирал в карман свой секундомер, услышанный мною щелчок издала его закрывающуюся крышка.

Старшина медленно разгладил клапан своего кармана и обратился к замполиту.

— Разрешите, товарищ капитан? — тот молча кивнул и старшина продолжил. — Зачет, товарищ курсант. Шесть минут двенадцать секунд. А теперь проявите свои таланты в другом.