Нянюшкиных сыновей я решил не дергать, они должны как можно успешнее закончить университет, а потом пойти на учебу в Главном инженерном училище.
Нянюшка очень высоко отозвалась об одном из наших дворников, Степане. Ему было около сорока лет. Он когда-то служил еще деду Алексею, был дружен с покойным мужем нянюшки с которым близко познакомился в двенадцатом году.
В полку, который дед привел на Бородинское поле, было достаточно много его крепостных из двух имений подмосковного Новосёлово и Нарвской мызы и почти вся дворня. Дворник Степан был из их числа. Лично я бы всем вернувшимся с войны и особенно семьям погибших дал бы вольную, но князь Андрей Алексеевич этого делать не стал. Он даже не освободил от крепостной неволи семью нянюшки.
После окончания войны и возвращения из Франции, полк был расформирован и Степан, продолжил служить камердинером, но теперь у родителя. Через несколько лет тот без объяснений изгнал его в дворники. Я даже не видел его толком и не сразу понял о ком идет речь. Степану всегда доставалась самая черная и не благодарная работа, он всегда был занят и редко попадал мне на глаза.
Я позвал его на беседу и в кабинет зашел среднего роста, крепкого телосложения, достаточно молодо выглядевший мужчина лет сорока. Идеально выбритый, свежая короткая стрижка и потрясающе умные голубые глаза. В волосах много седины. Она выглядела очень благородно и очень его украшала. Но больше всего меня поразила его правильная грамотная речь и почти идеальный французский.
Степан Дмитриевич, я почти сразу спросил отчество и стал к нему обращаться именно так, чем немного его смутил, был можно сказать коренной питерский.
Его родители с малолетства служили светлейшим князьям в питерском доме. Он деду начал служить с семи лет, а затем и моему родителю. Семьей обзавестись как-то не получилось, батюшка в отличии от деда и прадеда редко кому из дворовых разрешал заводить свои семьи.
Старый князь обучил его грамоте и еще по молодости Степан пристрастился к чтению. Французский выучил общаясь с многочисленными носителями языка, этой публике в княжеском доме всегда было как грязи. В дворницкой его страсть к чтению только усилилась. Непонятно как это мой родитель просмотрел и не запретил ему читать. Я поченму-то был уверен, что узнай он это, то кара последовала бы незамедлительно.
После достаточно продолжительной беседы, я решил задать ему контрольный вопрос.
— Степан Дмитриевич, почему вас князь Андрей Алексеевич прогнал в дворники? — я решил, что честный ответ самое главное в нашей беседе.