— Князь отправил девочку в нижегородское имение, а Анисью решил продать, ну я ему возразил. Он меня сильно избил и приказал вышвырнуть в дворницкую. Я две недели не мог подняться после этого. Когда отлежался стал дворником, — Степан Дмитриевич помолчал и закончил. — Анисья осталась.

— А она знает об этом, вашем заступничестве?

— Не знаю, ваша светлость, я ей об этом не говорил. Вашему батюшке после этого наверное даже мой голос был неприятен, поэтому я всё больше молчал, разговаривал только по необходимости со старшим дворником, да прохожими, когда улицу подметал.

— А почему заступился за Анисью?

— Она мне нравилась, ваша светлость.

— Нравилась или нравится? — дворник опустил голову и горестно вздохнул, потом вздернул её и посмотрел мне в глаза. В них стояли крупные слезы.

— Я хочу тебя назначить управляющим всеми питерскими домами, — при всех издержках мне был нужен именно управляющий всем хозяйством, не дворецкие на каждый дом или даже несколько в одном. Я не собирался давать больше такую волю слугам, что бы они могли воровать и собирался жестко их контролировать. — Подчиняться будешь только мне и Анне Андреевне в моё отсутствие. Согласен?

Кандидат в управляющие смахнул слезы и коротко ответил:

— Да.

— Через несколько дней я с господами Бакатиным и Охоткиным, — я посмотрел на назначенного управляющего, понимает ли он о ком идет речь, — еду в поездку по имениям. Поездка займет больше месяца. Ты мне должен срочно подобрать четырех камердинеров и господам по камердинеру. Сегодня переговори с Матвеем Ивановичем, как он планирует ехать, маршрут ему известен. Наведи порядок с прислугой. В мое отсутствие особняки на Лиговке и Васильевском подготовить к продаже. Доклад дважды в сутки, утром и вечером и по необходимости. Вопросы есть?

— Пока нет.

— Тогда ступай.

Уже вечером Степан Дмитриевич привел мне четырех кандидатов в мои камердинеры. Все примерно одного возраста, 23–26-ти лет, крепкие, с выраженными следами интеллекта и живыми смышлеными глазами. Звали их Архип, Герасим, Тимофей и Федор. Они меня вполне устроили, а там по ходу видно будет.

Тем более, что я рассчитывал на скорое возвращение Петра. О нем нянюшка отзывалась только в превосходной степени, говоря, что в преданности мне он вполне может посостязаться с покойным дядькой Иваном.

Вечером в пятницу третьего февраля Сергей Петрович доложил мне итоги своей работы. Общие долги составили больше восемь миллионов рублей. Честно говоря мне эта сумма ничего не говорила. Я знал, что в в финансовых системах 19-ого века всех европейских государств, а не только России, можно было не только ногу сломать, но и все остальные части и детали организма.