Верховая езда мне просто очень нравилась. А с фехтованием вообще была какая-то непонятная история. Года полтора князь раз десять сам выступал с роли учителя, показывал какие-то совершенно дикие движения и приемы и заставлял меня их отрабатывать.

Однажды моё возмущение привело его в ярость, он схватил настоящую шпагу и бросился на меня в атаку. каким-то чудом я сумел парировать его первый выпад, но почти тут же острый кончик шпаги уперся в мою грудь.

— Когда вы, сударь, после окончания университета пойдете служить в гвардию, вы быстро поймете чему и зачем я вас учу, — князь резко отбросил в сторону шпагу и тут же покинул гимнастичскую залу.

Круг моего общения был небольшой, нянюшка, её сыновья, немного сестрица Анна, дядька Иван и камердинер Петр. Это отнюдь не значило, что я не общался с другими людьми, просто общение с этой шестеркой было для меня комфортным и беспроблемным.

За последний год в этот круг постепенно вошел Матвей Иванович, но к сожалению и были две огромные потери. Летом умер любимый дядька Иван, который в моей жизни занимал такое же место как и нянюшка и пришлось в конце ноября отпустить Петра. Его брат служил на Кавказе, потерял там ногу и мой камердинер поехал в Тифлис, что бы привезти его домой.

Хотя конечно сейчас я жизнь своей половины, явлющейся истинным князем Новосильским, до попадания оцениваю немного по-другому. Князю Андрею как раз лет восемь назад стала совершенно параллельна семья и моё воспитание, кроме уроков фехтования, было пущено на самотек. Матушка судя по всему была вся в своих амурных делах и в итоге главную скрипку стали играть дядька Иван и нянюшка.

В трех наших домах прислуги было немерено, но я совершенно не знал, кто есть кто. После беседы с нянюшкой у меня появилось некоторое представление о наших кадров. Но оставалось самое сложное — расставить людей по местам так, чтобы это устраивало меня и решить судьбу избыточной прислуги.

И если с женским персоналом было понятно, тут после матушкиного отъезда, которая всегда это дело держала под личным контролем, сестра сразу же всё взяла в свои руки, то как расставить по местам мужиков я еще не знал.

Близкий круг слуг родителя мне не внушал никакого доверия. Почему он сам не видел как этот негодяй-управляющий его обворовывает было непонятно, почему этого не видели матушка и сестра было понятно, но в то, что всякие там камердинеры родителя не видели или не понимали, что их барина обирают как липку! Нет, в это я поверить не мог.

И первое что я сделал, это отправил эту публику и избыточную прислугу в два других питерских особняка, на Лиговку и на Васильевский. Особняки я твердо решил продать и Анна должна сделать их предпродажную подготовку, вот пусть там и трудятся, привыкают заново хлеб в поте лица зарабатывать. А после продажи домов решу, что с ними делать дальше.