Все время пока мы были в путевом дворце толстяк пребывал в гордом одиночестве. Он для своих бывших подхалимов и застрявшей в дороге публики стал отверженным, а вот ко мне и моим спутникам проявлялось особое внимание и подобострастие.

К исходу вторых суток новгородского сидения дорога была расчищена и можно было двигаться дальше. Первыми ускакали фельдегеря, а за ними должны были отправиться рейсовые дилижансы. Их оказалось целых три и неожиданно на первом образовалось четыре мест, одно из них правда на запятках. Сказать что неожиданно можно было с большой натяжкой, два образовались из-за болезни семейной пары, а еще два места Сергей Петрович выкупил у пассажиров с большой переплатой.

В Москву ехал какой-то купец со своим приказчиком и от лишних двух сотен он естественно не отказался. Вдобавок мне показалось, что не последнюю роль сыграло и мое громкое имя.

В Москву мы ехали вчетвером, камердинер Архип и слуга господина Охоткина Ян, были посланы заранее и вероятно успели проехать до снегопада. Они должны были передать приказ встречать нас в Твери. Я решил, что в дороге мы обойдемся и услугами денщика Матвея, Анисима.

На предложенный вариант дальнейшего пути я сразу согласился. Багажа у нас было немного, а нашу карету согласился купить услужливый купец.

До Твери дилижанс добирался двое суток, дорога хотя и была расчищена, но двигались все равно с черепашьей скоростью и с большими остановками в пути.

В путевом дворце Твери светлейшего князя Алексея Андреевича ждали две комфортабельных кареты, запряженные четверками лошадей, а на двух почтовых станциях были приготовлены смены упряжек.

Отдыхать в Твери мы не стали, две кареты позволяли дальше ехать с комфортом, в них было тепло. Просторно и можно было лечь. Особенно мне, я ехал один.

Дорога от Твери была хорошо расчищена, да и состояние её было вполне приличным. Главной тверской проблемой была речная переправа, летом это был наплавной мост, зимой соответственно зимник, а вот во время ледохода это была беда.

Но сейчас зима и по расчищенному чистому льду можно вообще прокатиться с ветерком, все зависит от умения и лихости ямщика или кучера.

До Москвы мы ехали всего ничего, двенадцать часов, после вынимающей душу черепашьей скорости предыдущих дней, мне казалось что карета не едет, а мчится.

Я твердо решил продать московские дома и желательно побыстрее, поэтому господин Охоткин поручил заняться этим своему слуге и компаньону Яну.

ЯнКарлович был из обедневших остзейских дворян. Вдобавок его отец был еще и заядлым картежником и в конечном итоге проигрался в пух и прах. Играл он уже со всеми подряд и за долги ему скорее всего открутили бы голову, но рижский губернатор Христофор Бенкендорф спас бедолагу и взял к себе служить. Затем отставному генералу стал служить и его сын Ян. После смерти генерала Ян пошел служить его сыну, который и определил его к господину Охоткину.