Он похоже это тоже слышал впервые, но видимо уже очень хорошо зная Кольцова, удивился намного меньше меня.
— Работ тут конечно не на один год, но дерзай, Иван Кузьмич.
Последним вопросом мы обсудили перспективы начала золотодобычи. С этим делом ситуация как в пословице: и хочется, и колется и мамка не велит. Меня честно говоря больше всего интересовал вопрос, сумеем ли мы удержать ситуацию под контролем и начнется ли здесь «золотая» лихорадка во всем её отвратительном обличии.
Выслушав мои опасения Иван Кузьмич категорично заявил.
— Можете не переживать, Алексей Андреевич. Все, кто здесь, люди надежные. А те, кто близко к золоту находятся, вообще кремень. В тех местах даже небольшой артелью, а уж в одиночку тем более, долго не протянешь. Это на Урале и в Западной Сибире еще можно. А здесь верная смерть. Снаряжение, провиант можно получить только здесь. Теоретически в Охотске, да только оттуда надо до наших мест добраться еще надо. Можно конечно попытаться высадится с моря, да только об этом я сразу же узнаю. Не сомневайтесь, Алексей Андреевич, никаких дикостей и потоков крови тут не будет.
После нашей беседы Иван Кузьмич пригласил меня на ночную службу в старообрядческом храме.
Храм был полон прихожанами и это были исключительно мужчины. Глядя на их строгие лица я вспомнил наши разговоры перед началом магаданского похода, рассказы Кольцовых о страданиях и лишениях этих людей за веру и окончательно поверил что этих людей действительно не соблазнит золотой телец.
Беседа с Иваном Кузьмичем и ночная служба в старообрядческом храме на которую меня он позвал, сняли мои последние сомнения и я решил весной следующего года начать масштабную добычу золота Колымы.
Наш отход в Петропавловск был намечен на следующий день. Утром я еще раз побывал на службе, но на этот раз не у староверов, а в храме официальной православной церкви. Здесь прихожан было откровенно мало. Если бы не экипажи наших пароходов, то храм был бы полупустой. Мне сразу же в глаза бросилось, что тут на службе есть местные тунгусы или эвенки. Все они крещение приняли совсем не давно.
Я не очень разбираюсь в той путанице, которая начала получаться в русских названиях всех этих коренных народов. Мне понятно кто такие буряты, камчадалы, чукчи и якуты и я четко их различаю. А вот все остальные для меня на самом деле темный лес.
Поэтому я использую, называя их, слова тунгусы или эвенки.
Староверам в Российской империи, а Магадан это российский город, Николай Павлович запретил крестить местных и это здесь соблюдается строго. В том, что о нарушении этого запрета быстро узнают в Петербурге, я не сомневаюсь. Настоятель магаданского храма обязан об этом тут же доложить в Синод.