Генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев в моем прошлом перед началом первого амурского сплав устроил молебен и празднование с народными гуляниями и фейерверком. Ничего этого мы устраивать не стали.
Из всего этого мы ранним утром 28-го апреля провели только молебен с древней иконой Знамения Божией Матери, вынесенной, по преданию, выходцами из уступленного китайцам Албазина.
Святыня в серебряном чеканной работы окладе и с серебряным же венцом, в деревянном наборном оклеенном киоте за стеклом хранилась в Нерчинскозаводском Богоявленском соборе, дожидаясь часа своего возвращения.
Икону решено торжественно возвратить её на историческое место в возрожденный Албазин.
Триста верст до Усть-Стрелки мы шли двое суток и рано утром подошли к месту слияния Аргуни и Шилки.
С этой точки видно несколько километров течения Амура, и весь караван барж и баркасов — как на ладони. Впереди, далеко на самом горизонте, дымит наш первый пароход. Он ждет сигнала поднять якорь и начать движение вперед.
Первенец нашего флота должен стоять напротив станицы Покровской. Сейчас уже можно смело сказать, что это наше первое новое поселение на Амуре. В хорошую погоду с берега Амура напротив станицы можно увидеть слияние Аргуни и Шилки.
Есаул Телешов оправдал наши надежды и все поставленные задачи выполнил, наверное, на сто пятьдесят процентов.
Он со своими орлами успешно перезимовал в Покровской и на Амазаре, потеряв всего одного человека, погибшего по глупости во время ледохода.
В Покровском есаул со своими казаками умудрился за зиму поставить два десятка пятистенков, привезя все необходимое для этого из Усть-Стрелки по проложенному зимнику. Станицу, как мы и договаривались, начали строить в глубине берега, отступив от зоны возможного затопления при разливе Амура.
По зимнику в Покровскую пришли и те, кто здесь будет жить. Все они являются староверами, и среди них пять семей «семейских». Так в Забайкалье называют староверов, принудительно переселенных во времена матушки Екатерины.
Они поселились компактно на западе Забайкалья, южнее Селенгинска и западнее Петровского Завода и вокруг него. Жили они обособленно от остального населения, не подпуская к себе ни бурят, ни других русских, которых называли «сибиряками». С властями у них был, можно сказать, вооруженный нейтралитет.
У братьев Петровых получилось наладить с ними хорошие отношения, а потом пошел поток переселенцев — старообрядцев различных согласий, и семейские дрогнули, начав принимать своих единоверцев, особенно тех, кто имел когда-то отношение к «ветковским». Память о Ветке, духовном центре старообрядчества, разгромленном Екатериной Второй, сохранялась среди них и была паролем для общения.