Меня интересуют три вопроса. Первое — способность кочей подниматься по течению вверх. Вторая — способность противостоять ударам стихии, а разгул стихии на Амуре бывает ужасающим. И третье — как они покажут себя зимой.
В первый день мы прошли немного. Наш пароход — во главе флотилии, «Император Николай» пока следует за нами. Но завтра он займет позицию замыкающего.
Главной задачей нашего второго парохода будет обеспечение безопасности флотилии. Не должно быть оставшихся или оказавшихся без помощи. И мой главнейший кадровый принцип — людей надо беречь. Я не считаю, что владетельным особам вроде меня не надо волноваться, мол, бабы новых нарожают. И везде в моих владениях абсолютно все знают, что светлейший спросит за каждую невинно погибшую душу.
Когда-то мною были преподнесены жестокие уроки виновным в этом. И сейчас все знают, что никому это не сойдет с рук. Самое незначительное наказание, которое не минуемо последует, — кулачная расправа.
Поэтому, в частности, во всех моих владениях первое открывающееся учебное заведение — это фельдшерско-акушерская школа. Они есть везде, и везде уже нет недостатка в этих кадрах.
В моих владениях есть то, что скоро назовут охраной труда, защитой и охраной материнства и детства. В наших имениях и на заводах беременные выполняют только посильную работу на ранних сроках, дети до года — только с мамами, а при необходимости и до трех лет.
Однажды я увидел, что в одной из деревень Нарвской мызы двухлетний малыш был оставлен на попечение старших брата и сестры. Они увлеклись игрой и про малыша забыли. От беды спасло мое появление.
Нерадивые няньки и родители были безжалостно выдраны: дети с мамашей — розгами, а отец семейства получил кнутом на пару со старостой деревни. Управляющему я лично пересчитал зубы, когда он попытался оправдываться. Этот случай быстро стал известен везде, и больше ничего подобного нигде не повторялось.
Однажды Анна, вспомнив этот случай, спросила:
— Алексей, а если кто-то из нас будет виноват, то как накажешь? — её тон не оставлял сомнений в неотвратимости наказания, вопрос был — как.
Вопрос, как говорится, интересный. То, что накажу, — это однозначно. А вот как? Я, честно говоря, никогда над этим не задумывался. Почему-то у меня чуть ли не стопроцентная уверенность, что мне никогда не придется этого делать.
— Попрошу уйти, кого-то, возможно, навсегда, — ответил я после недолгого раздумья. И, ухмыльнувшись, добавил: — Мужскому роду еще и личность помну, скорее всего.
Почему-то я думаю, что Анна Андреевна наш разговор передала всем заинтересованным лицам, но ситуаций, подобных нарвской, а не говоря о более тяжелых, больше ни разу нигде не было. По крайней мере, мне об этом не докладывали. Несколько раз доходили отголоски каких-то обид на братьев Петровых, которые, по слухам, кулаками частенько что-нибудь до кого-нибудь доводят.