В Европе, а особенно в Америке предложения каланов резко сократилось. В итоге цены прилично взлетели, а выгодоприобретателем оказалась наша компания. Наши меры сработали очень быстро и мы оказались монополистами в этом деле.
Англичан третировать я не стал, они мне сейчас очень необходимы в качестве союзников в предверии назревающего столкновения с США из-за Техаса и на Великих Равнинах, где мы однозначно поддержим индейцев.
Поэтому я предложил Компании Гудзонова Залива небольшую квоту на закупку каланов и поручил Леонову договорится с ними и по заготовкам другой пушнины.
Поступаться своими интересами не пришлось как говорится от слова совсем. Англичане, в отличии от нас, больше интересовались промыслом бобра, промыслом которого наша компания практически не занималась. Поэтому мы предложили ми вариант соглашения, где ключевым был наш полный отказ от заготовок бобра.
В этом вопросе я конечно действовал совершенно наверняка и беспроигрышно. Промысел любого пушного зверя на бескрайних просторах Северной Америке и России со дня на день начнет умирать по естественным причинам и звероводство уже появилось в Европе и США. Но я этим делом не хочу заниматься принципиально.
Наша деятельность по ограничению промысла калана привела не только к росту цен, но и неожиданно вызвала появление десятков звероферм в Америке и Европе.
Большой, ровный и бесплодный мыс, разделяющий Северный и Южный рога губы, по мнению Леонова, идеальное место для создания нашего опорного пункта для освоения Триречья. Павлу Александровичу удалось установить отличные отношения с кенайцами, коренными жителями этих мест, гарантировав наше полное невмешательство в их жизнь.
— Это место как будто создано для города, — говорил мне Леонов, когда мы стояли на краю мыса, обозревая открывающуюся перед нами панораму. — Видите? Ровная поверхность, защищённая от ветров горами, удобный выход к заливу. Здесь можно построить большой порт, склады, жилые кварталы.
— А что думают местные жители? — спросил я, зная, как важно мнение коренного населения.
— Кенайцы? — Павел Александрович усмехнулся. — Они даже рады. Я им объяснил, что мы не будем вмешиваться в их жизнь, не станем теснить их с их земель, не тронем их охотничьи угодья. Более того, я пообещал защиту от любых посягательств.
Территория этого мыса кенайцев совершенно не интересовала, а в Триречье их реально было очень мало, и места там было, как говорится, всем. Тем более что Павел Александрович гарантировал кенайцам защиту от посягательств не только русских, но и от набегов местных, на Аляске ещё периодически случались «войны» между различными племенами и народами.