У остова Оремиф начинаются Северный и Южные фарватеры. От Северного после прохождения начинается третий, Сахалинский.
Мы с крестным поднялись на мостик, а Иван Васильевич спустился в свою каюту, ему с утра не здоровится.
«Москва» ждет нас на траверсе мыса Оремиф и когда они уведили нас, то сигнальщик тут же начал нам семафорить.
Проход по по Северному фарватеру задача не из простых. Справа и слева многочисленные банки, в некоторых местах его ширина небольше одной мили. Вдоль западного берега лимана на каждом мысе тоже выставлены маяки. Здесь они еще временные, но к осени должны везде появится постоянные.
К северо-востоку мыса Пуир на расстоянии мили от него опасное подводное препятствие. Глубина здесь не более трех метров. Над этим местом установлен очередной буй, которые уже выставлены на Амуре от мыса Куэнга и по всему Северному фарватеру до траверза южной оконечности острова Лангр., где стоит последний, но уже капитальный маяк.
Дальше надо идти ориентируясь на свой опыт и лоцию Охотского моря, составленную крестным.
Здесь заканчивается Амурский лиман, начинается Сахалинский залив Охотского моря и глубины начинают постепенно нарастать.
Пока погода по-прежнему благоприятствуют нам, сегодня утром не было даже речных туманов. Амуре-батюшка спокоен, лиман тоже приветствовал необычайно тихой погодой, которая держалась и в Сахалинском заливе.
Первые сорок пять миль до выхода из Амурского лимана мы шли восемь часов, но когда вышли в Сахалинский залив, крестный предложил нашему капитану Киприану Леонтьвичу Степанову постепенно увеличивать скорость.
Я после прохождения нашим караваном устья Сунгари очень мало спал, особенно последние сутки после прихода в Софийск. И когда мы прошли Амурский лиман счел для себя возможным уйти с мостика в каюту и отдохнуть.
Проспал я почти пятнадцать часов и когда вновь поднялся на мостик, то мы были уже на просторах Охотского моря и прошли ровно сто тридцать миль.
Наша скорость очень даже приличная, постоянно не меньше восьми с половиной узлов. До Магадана по прямой идти около четырехсот миль.
В одиннадцать тридцать семь тридцать первого мая 1836 года я впервые ступил на магаданскую землю. Встречал меня естественно Иван Кузьмич Кольцов собственной персоной.
Мои наполеоновские планы пребывания на Дальнем Востоке и в Америке не позволяли тратить где-либо лишние дни и поэтому магаданская программа была очень короткой. Осмотр самого Магадана, доклад Ивана Кузьмича и утром первого июня в путь.
Новый русский город на Охотском море естественно начинается с порта, который уже почти полностью построен. Пока он естественно небольшой: три причала вдоль северного берега бухты, морской вокзал с небольшой гостиницей, за которым сразу же начинается сам Магадана, мастерские и складские помещения.