Перед самым отходом я еще раз нанес визит в магаданский госпиталь и обстоятельно снова поговорил с его врачами. Мне надо было на все сто убедиться, что у них нет проблем с кадрами и оснащением.

В итоге из Магадана мы ушли почти в полдень первого июня.

Стоя на корме, я смотрел как за горизонт уходит магаданский берег и вспоминал разговор с настоятелем православного храма отцом Михаилом. Он знал с какой целью мною начато освоение этого края и то же заверил меня, что ни каких 'золотых’дикостей здесь не будет. Но меня больше интересовало его мнение по другому вопросу: нет ли у него трений с староверами.

Крестный, пока мы уходили из Магадана, был на мостике. Наш капитан в Магадане был первый раз и Сергей Федорович естественно подстраховал его. Но теперь, когда мы уже практически вышли в открытое море, он оставил мостик и подошел ко мне.

— Ты знаешь, Алексей, я в Магадане уже бывал. И каждый раз меня тоже очень мучили все эти вопросы. Я много раз видел как алчность затмевает людям рассудок. Иван Кузьмич конечно молодец и на самом деле всех староверов видит насквозь, но в Магадане уже достаточно приверженцев нашей Синодальной церкви и я всегда опасался какого-нибудь конфликта. Но, вчера и сегодня утром, я убедился что тут установлен нужный нам всем религиозный мир и будущая золотодобыча будет, — крестный щелкнул пальцами как бы помогая себе подобрать нужное слово, — цивилизованная. И я очень рад, что ты пришел к такому же выводу.

После памятного разговора в Николаевске о делах минувших у меня резко изменилось отношение к Сергею Федоровичу. Я стал воспринимать его в первую очередь именно как крестного отца, он почувствовал это и мы как-то мгновенно сблизились еще больше.

Он сразу же понял это, вернее даже сказать почувствовал, и явно был этим доволен. И наверняка, я в этом уверен, что таких слов и с такими интонациями, раньше Сергей Федорович мне бы не сказал.

Третьего июня мы, пройдя Первый Курильский пролив, вышли а Тихий океан и резко сменив курс с юго-восточного на северо-восточный пошли вдоль берега Камчатки на Петропавловск.

Первый Курильский пролив для судоходства очень сложный. Его ширина вполне нормальная — больше десяти километров, но очень опасен из-за волн, достигавших в штормовую погоду 14 метров, а также из-за постоянных сильных ветров и течений. Это все делает его прохождение под парусом настоящим подвигом.

Мы идем уже не под парусами и совершенно неожиданно установилась спокойная маловетренная погода. Да и наши местные власти молодцы: на южной оконечности Камчатки, мысе Лопатка заработал недавно построенный маяк. Такой же маяк будет строиться на другой стороне пролива на острове Шумшу.