— Разведка перехватила сообщение, которое подтверждает наши худшие опасения, — начал Потехин, увеличивая определенный участок карты. — Кривцов и его дочь действительно готовят новую атаку монстров. Но не на нас.

— Восточный Бастион, — кивнул я. — Логично. Это последний серьезный оплот, удерживающий монстров от вторжения в центральные районы.

— Именно, — Потехин указал на красные точки, появившиеся на карте. — Наши агенты обнаружили те же странные метки, что были замечены перед падением Северного Бастиона. Тринадцать точек, образующих почти идеальный круг.

— Ритуал Призыва, — мрачно произнес я. — Они снова используют дочь Кривцова.

— И не только, — добавил Горемыкин, подавшись вперед. Его лицо было отмечено шрамом от ожога — памятью о прошлых сражениях. — Мы получили данные, что там же замечен Селезнев. Предатель, похоже, стал правой рукой Алисы Кривцовой.

Я стиснул кулаки. Одно упоминание об Артемии Селезневе вызывало у меня волну гнева. Именно этот человек убил Льва Сапрыкина и помог организовать падение Северного Бастиона.

— Сколько у нас времени? — спросил я, пытаясь сохранить спокойствие.

— По нашим оценкам, ритуал завершится через три дня, — ответил Потехин. — Затем понадобится еще день-два, чтобы монстры собрались в достаточном количестве. После этого… — он замолчал, но все и так понимали, что произойдет.

— То есть пять дней до начала атаки, — подытожил я. — Не так уж много.

— И еще кое-что, — добавил Горемыкин, активируя другую часть карты. — Судя по перехваченным сообщениям, после падения Восточного Бастиона Кривцов планирует массовую операцию по зачистке всех потенциальных центров сопротивления. Включая Нижне-Иртышск.

В зале повисла тяжелая тишина. Все понимали, что речь идет не просто о военной операции, а о геноциде — уничтожении всех, кто мог бы поддержать наследника Долгоруких.

— Но есть и хорошие новости, — неожиданно вмешался Валун. — Точнее, одна.

Он кивнул Потехину, и тот активировал новую проекцию, на которой появилась женщина в железной маске, с холодным, расчетливым взглядом и безупречной военной выправкой. Эту особу я никогда не забуду.

— Генерал Смольская, — пояснил Потехин. — Глава Особого Отдела. И, как выяснилось, тайная сторонница Долгоруких.

Я внимательно всмотрелся в изображение. Смотрю, она так и не смогла поправить свою внешность, после нашей первой встречи. Какая «жалость»…

— Смольская⁈ — тут же вскинулась Краснова. — Вы совсем с дуба рухнули, раз собираетесь довериться этой маньячке!

Двое малоизвестных мне офицеров переглянулись, после чего один из них взял слово: