— Это означает, что мы можем предсказывать появление остаточных энергетических аномалий и нейтрализовать их до того, как они станут опасны, — добавил Глеб. — Количество инцидентов, связанных с разломами, сократилось на 98% за последние два года.

— Что с программой интеграции модифицированных? — спросил отец, обращаясь к Валуну.

— Десять лет дали свои плоды, — ответил тот своим громоподобным голосом. — Более девяноста процентов модифицированных полностью интегрированы в общество. Многие занимают ключевые позиции в медицине, строительстве, спасательных службах. Их способности, когда-то считавшиеся проклятием, стали ценным даром.

Обсуждение продолжалось еще два часа. Затем отец объявил перерыв, и советники начали расходиться. Я задержался у окна, глядя на город, раскинувшийся внизу. За десять лет столица преобразилась, став гармоничным сочетанием исторического наследия и современных инноваций.

— О чем задумался, наследник? — Краснова подошла неслышно, встав рядом у окна.

— О том, как много изменилось, — ответил я. — И о том, насколько верным оказался наш путь.

Она понимающе улыбнулась:

— Путь сохранения и мудрого использования сил, а не их отрицания.

— Именно. Первый Долгорукий понимал, что дело не в самих способностях, а в том, как мы их применяем. Это был важный урок.

Краснова посмотрела на меня с теплотой, которую редко демонстрировала публично:

— Ты вырос достойным наследником своей династии, Ярослав. Независимо от твоего… необычного происхождения.

— Спасибо, Виктория, — я редко называл её по имени, только когда мы оставались наедине. В такие моменты между нами восстанавливалась та особая связь, которая сформировалась за время нашей борьбы.

Вечером, после официального приема, я стоял на балконе своих покоев, глядя на ночной город. Звезды мерцали над столицей — чистые, яркие, без фиолетовых разломов, которые когда-то рассекали небо.

Легкое движение воздуха за спиной заставило меня обернуться. В дверном проеме стоял отец. Он выглядел усталым, но удовлетворенным.

— Завтра большой день, — сказал он, присоединяясь ко мне у перил. — Твое официальное представление как Регента.

Я кивнул. Согласно традициям Империи, наследник становился Регентом при достижении совершеннолетия, начиная разделять часть обязанностей правителя.

— Я готов, — ответил я. — Хотя, признаюсь, иногда всё ещё чувствую себя странно в этой роли.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом:

— Знаешь, все эти годы в плену я представлял, каким мог вырасти мой сын. Каким человеком он мог стать. — Его голос дрогнул. — Реальность оказалась… сложнее моих представлений. Но не хуже. Определённо не хуже.