Егор вскидывает одну бровь и Марик, заглядывая мне в лицо, делает ровно то же самое.
Да, я только сейчас понимаю, как многозначительно звучат мои слова, но это же Егор — он знает, что я… что для меня…
— Красивое платье, Вера, — спокойно говорит Егор, словно моих слов и не было. Как будто мой монашеский наряд заслуживает комплимента больше, чем я.
Но это же Егор: он всегда был таким сдержанным, таким жадным до простых ласковых слов, даже когда мы решили встречаться несмотря на неодобрение его родителей. Он редко говорил комплименты, и обычно хвалил либо мой ум, либо жажду выстроить карьеру размером с Эверест, но почти никогда не отзывался о моих глазах или фигуре. Я уже молчу о том, что слова вроде «Вера мне хорошо с тобой» прозвучали только раз — в день, когда мы решили встречаться.
Но несмотря на все это, он оставался и до сих пор остается самым Идеальным мужчиной из всех, когда-либо встреченных мною. Настоящий безупречный мистер Дарси.
— Спасибо, — благодарю я, наконец, отодвигаясь от Марика на полметра.
Червинский продолжает смотреть на меня тем же «что_вообще_происходит» взглядом.
Если бы у меня в клатче был черный мешок, я бы обязательно одела ему на голову, потому что это просто невыносимо: изображать не парочку, когда все выглядит так, словно мы парочка!
— Развлекайтесь, — улыбается Егор, демонстративно используя в подтексте слово «мы».
Он никогда не ошибается в словах, всегда знает, что говорит и осознание этого действует кислотным дождем на корни моего только что проклюнувшегося ростка надежды. — Был рад тебя увидеть Вера.
Как одна из тех мямлей, которые тушуются перед мужчинами, я блею что-то невразумительное в ответ, но Егор за считанные секунды теряется среди гостей и вряд ли его вообще интересовало, что там бормочет напоследок его бывшая девушка.
— У кого-то отыскалась Ахиллесова пята? — язвит Марик, и я — клянусь! — мечу в него взглядом молнии. Не просто же так он отшатывается и его «ироничная бровь» возвращается в нормальное положение. — Молька, ты забыла, что вообще-то моя невеста?!
— Я ничего не забыла, зато ты прекрасно вжился в роль, Червинский!
— Ты о чем? — не понимает он.
— О том, что если еще хоть раз будешь меня лапать, я… я…
От огорчения из-за Егора ушла в анабиоз даже моя вездесущая болтливость. Я же никогда не теряла слова и могла нокаутировать любого зарвавшегося мужика парой прицельных фраз.
— Ты — моя невеста, Молька, — ухмыляется Червинский, берет у проходящего мимо официанта бокал с виски, и сразу делает внушительный глоток. — И это нормально: хотеть обнимать женщину, на которой собрался жениться. Особенно, когда она надавливает на мои эрогенные зоны, называя «пупсиком».