Моя девушка. Мне нравится наш новый статус. Конечно же, «моя жена» звучало бы еще лучше, но я доволен и этим. Главное, что есть слово «моя», позволяющее мне хотеть ее и брать, когда заблагорассудится. С момента, как Миша предложила стать ее парнем, мое желание усилилось, а не тело в моих глазах стало еще более идеальным. Я не могу наесться ею и, судя по ее поведению, она мною тоже.
— Завтра. Ты, я и наш частный пляж, — хриплым от эмоций голосом говорю я, и вновь с тихим стоном припадаю к ее губам. Мои пальцы обхватывают запястье той руки, которой она держит мороженое, оно тает все сильнее и теперь уже капает и на мои руки тоже.
— Поехали домой? — задыхаясь, произносит Миша, нехотя отрываясь от моих губ. — Я хочу что-то более вкусное, чем это мороженое.
Клянусь, эта девчонка доведет меня до безумия.
Глава тридцатая. Мишель
Я все решила. Сегодня Оуэн узнает правду. Я расскажу ему то, что было в ту ночь во время пожара. Забью последний гвоздь в тайны и в свое прошлое, чтобы начать абсолютно новую жизнь. Пусть это и опасно, пусть безрассудно и неправильно, но я вверю ему в руки этот секрет.
Уже вечер, становится совсем немного прохладно, но мы не спешим вернуться в дом. Мокрые, от очередного марафона по плаванью, мы лежим на старом пледе, вплотную друг к другу, и смотрим на небо. Недалеко от пляжа есть целая вереница кустов, из которых доносятся звуки сверчков. Нас кусают комары, но и на это мы не обращаем никакого внимания.
Держа его руку в своей, поглаживаю костяшки, собираясь с мыслями. Открываться другому человеку всегда тяжело, даже если вы очень близки, и, если честно, понятия не имею, с чего начать диалог. Мне не хочется говорить «однажды я убила собственного мужа». Это звучит слишком уж странно и пугающе. Так нервно, никогда не была в подобной ситуации, уже привыкла справляться самостоятельно, храня секреты от всего мира.
— Помнишь я просила рассказать мне что-то, чего о тебе никто не знает? — говорю я.
— Да.
— А можешь сказать что-нибудь еще?
Оуэн шумно вздыхает и немного ерзает на пледе, убирая свободную руку под голову. Посмотрев на него, наслаждаюсь видом его профиля, маленькой родинкой под ухом, которую практически не видно в темном свете вечера. Он облизывает губы, нервничает, а это может лишь значить, что сейчас Оуэн что-то скажет мне, и я сгораю от нетерпения.
— В детстве у меня было шизотипическое расстройство личности. Это когда человек на грани между нормой и бердом, если коротко. Где-то до восемнадцати лет я не мог быть с кем-либо близок, был полностью социально отгорожен. Я ни с кем не общался, не заводил друзей, не разговаривал с отцом, а еще я был крайне подозрителен ко всему, думаю, это можно назвать параноидальностью или что-то типа того. До сих пор чудо, что мне удалось вылечиться от этого. Хотя, нельзя сказать, что я полностью избавился от своего недуга, бывают моменты, когда мне приходится бежать за таблетками, но чем старше становлюсь, тем все меньше и меньше происходят эпизоды.