Конечно же, мы не могли не заглянуть в исторический рынок, занимающий около четырех кварталов города. Но здесь такое количество туристов, что нам буквально приходилось протискиваться мимо них, вжимаясь друг в друга, поэтому мы быстро ушли, отдавая предпочтение природе, а не исторической культуре города.

К концу вечера ноги уже отваливались и, ближе к началу сумерек, мы вышли на набережную, плюхнувшись на единственную свободную лавочку. Вид открывается отсюда потрясающий. Вот уже час мы сидим почти в полной тишине, наблюдая за Чарлстонской бухтой, ближе к западу города. Океанский ветер остужает разгоряченную от солнца кожу, расслабляя тело. Да, я бы точно смог жить здесь.

— Это лучший отдых в моей жизни, — говорит Миша и, повернувшись к ней, смотрю, как она облизывает свой шоколадный рожок, подтаявший, капающий ей на пальцы. Пусть я покажусь пошлым и развратным, но смотря, как она достает язык и кончиком проходит по мороженому, мне хочется, чтобы на его месте оказалось кое-что другое.

— Ты вся светишься.

— Да. Спасибо тебе большое. На самом деле, когда согласилась поехать с тобой, думала, что будет много неловкости и боялась, что мне не понравится. Когда Бенджамин погиб, я устроила себе поездку во Францию, хотела путешествовать, ощутить вкус свободы, почувствовать себя молодой, ведь я и есть молодая, но ничего такого не было. Мне не понравилось.

— Тебе просто нужен был подходящий человек.

Мишель протягивает свою руку, ту, которая не липнет от шоколада, и обхватывает ею мою, крепко сжимая. И это все, что мне нужно. Океан, теплый, дружелюбный город, и ее присутствие.

— Я не хочу уезжать.

— Рано грустить, — отвечаю ей, — мы здесь только два дня. Если завтра мы продолжим носиться по всему городу так же, как сегодня, то нам будет нечем заняться уже на четвертый день.

— Как насчет того, чтобы устроить день пляжа? Я купила новый купальник и была бы не против выгулять его завтра. У нас классная территория, не такая большая, как настоящий пляж, но мы там одни, не считая двух скал, закрывающих обзор на весь остальной мир. Понимаешь, что я имею в виду?

Я смеюсь, покачав головой. Ее режим кошечки поднимает мне настроение, а ее ненасытность моим вниманием восхищает. Такое поведение заставляет забыть обо всей правде, которая раскрылась вчера ночью, обо всех проблемах. Есть только мы и больше ничего.

Нагнувшись, откусываю кусочек мороженного и, проглотив его, тянусь к ее губам. Они холодные, шоколадные и такие мягкие, что не могу сдержаться, углубляя поцелуй, прикасаясь своим языком к ее. Так замечательно просто целовать ее, обнимать, прикасаться, не задумываясь о том, что она против.