— В ту ночь, — слова выходят из меня рвано, нервно и быстро, — мы с Бенджамином очень сильно поссорились. Он не должен был быть дома, но приехал, как только узнал, что, стоит ему выйти за порог с ночевкой, то я тут же куда-то деваюсь. В то время я еще часто ездила в церковь, там мне удавалось отдохнуть от суеты и почувствовать свободу.

Вновь прерываюсь, ощутив дрожь во всем теле. Оно будто противиться тому, что говорю, пытается противостоять этому. Я так долго молчала. Не только о своем участии в том пожаре, а в целом о жизни с мужем. Как и в тот момент, когда призналась Оуэну, что меня били, сейчас вновь ощущаю давление на глаза, желая зарыдать. Рот словно пересох.

— Ты можешь продолжить, Миша, я здесь, я рядом и никуда не денусь.

Он говорит это так тихо и спокойно, что просто не могу сдержать слез, чувствуя, как они бесшумно скатываются по щекам, на секунду застревают на подбородке, прежде чем рухнуть мне на ключицы.

— Мы сильно поссорились, — вновь повторяю я. — Дело дошло до драки. Я не собиралась делать так, чтобы это закончилось настолько плохо, все было чередой случайностей, и та свеча… — все, меня кроет, начинаю рыдать, — она была там, на прикроватной тумбочке и мы задели ее ногой, а потом все пошло наперекосяк, и я просто растерялась. И злость, боже, как много злости было. Я еле соображала, тело отказывало, я, блин, с ума сходила. Поэтому… поэтому… поэтому….

— Эй-эй, дыши, — Оуэн поглаживает меня по плечам. — Дыши, Миша, это все позади, ты сейчас здесь, в безопасности.

Я делаю несколько глубоких вдохов, которые ни хрена не успокаивают, прикрываю глаза, мысленно считая до десяти. Он прав, я здесь, на пляже, в одном из лучших городов, в котором мне удалось побыть. Безопасность. Сейчас я в чертовой безопасности.

Так почему же так больно? Почему мое горло словно сковано цепями? Я не скорблю о потере, не скучаю по Бенджамину. Отчего такие чувства? Это жалость к самой себе, сочувствие по отношению к тому, через что я заставила себя пройти?

— Я не дала ему возможности выбраться, по чистой случайности мне удалось сделать так, что он сгорел там заживо, а я смогла сбежать. Знаю, что это убийство, знаю, что мне не стоило это делать…

— Ты поступила правильно, — вдруг говорит Джексон, и я даже перестаю рыдать, удивленная.

— Чт…

— Да, Мишель, именно так. Ты сделала все правильно, в противном случае, рано или поздно, он бы избил тебя до смерти, и ты бы повторила судьбу Эбби Уайт. Она умерла от внутреннего кровотечения, держа Мэйсона на руках, после драки с его отцом. Я не знаю всей истории с Кристофером, но суть одна. Когда мужчина бьет свою женщину, он рано или поздно добивает ее. Кто знает, может, если бы не пожар, то он был добил тебя в ту ночь.