— Ну так что, м? — напоминает о себе мужчина, немного ускоряясь. — Согласна остаться сегодня со мной?

Я не могу говорить от всех этих ощущений, поэтому ли киваю.

Что-то как будто не так. Почему-то мне кажется, что Оуэн сдерживается. Это не похоже на того мужчину, с которым я переспала пару лет назад. Может, его напугал мой крик из-за проявленной грубости?

— Ты сдерживаешься? — сквозь стоны решаю спросить я.

— Да, — его голос стал еще более хриплым.

— Почему?

— Если я не буду сдерживаться, то сделаю тебе больно.

Мне не хочется это делать, но все равно делаю. Отстраняюсь от него настолько, что его член выскальзывает из меня, и поворачиваюсь к нему лицом. Он тяжело дышит и явно недоволен тем, что я прервала весь процесс.

Мои руки касаются его щек.

— Я не просила тебя сдерживаться.

— Не говори мне такое. Я готов разорвать тебя сейчас на части, цветочек. Мне приходится прикладывать колоссальные усилия, чтобы не думать только о себе.

— Чем больше ты думаешь только о себе, тем приятнее процесс для нас обоих, — говорю ему в губы и целую.

Оуэн

Я понятия не имею, как мы добрались до моей квартиры. Я даже не помню, как мы открыли дверь. В одну секунду мы были возле той церквушки, а в следующую она уже прижата к двери, ноги обхватывают мою талию, а руки в моих волосах. Я горю. Весь, полностью. Мне нечем дышать. Что ж, если моя смерть должна быть вот такой, то я не против. Умереть в руках Мишель — лучшая смерть.

В голове полный хаос. Спустя целых два года ожидания она наконец-то здесь, в моих руках, по собственному, мать ее, желанию. Я попал в рай, клянусь. А может, это святые увидели, как сильно зависим от этой девушки, и подтолкнули ее к правильным решениям. Как бы то ни было, я будто весь состою из тока.

— Черт, — рычу ей в губы и, схватив за подбородок, наклоняю ее голову влево, открывая себе доступ к изгибу ее сладкой шейки.

Я физически не могу перестать целовать, кусать и облизывать ее. Мне так хочется пометить каждый кусочек ее нежного тела, заставить его забыть, что к нему когда-то прикасалось такое убожество, как Бенджамин. Она сказала мне не держать себя в руках, отпустить и взять все, чего я только пожелаю. Во мне до сих пор так много ненависти, и я безмерно раз, что могу выплеснуть всю эту хрень на секс. Нет ничего лучше агрессивного секса, после него ты чувствуешь себя живым.

Признаться честно, Мишель была такой мокрой, что я не подумал о том, что могу сделать ей больно, войдя так резко. Это немного сбило меня, зажало и все, что происходило между нами на мотоцикле, делал осторожно, контролируя каждый толчок. По итогу, это оказалось не тем, чего она хотела и сейчас я собираюсь последовать ее просьбе подумать о себе и отдать всего себя нашему сексу.