Мой рот прикрывается от этого прекрасного вида, а кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться. Джексон делает все за меня, грубо обхватывает мои запястья, прижимая ладони к своей груди и, вновь поцеловав, гладит себя ими, трогает все: торс, живот, грудь, шею, пока не закидывает на плечи, обняв меня за бедра и раздвигая их для себя еще шире.

— Я не уверен, что смогу сдержаться, — хрипит мужчина, обхватив мои груди ладонями. — Я так сильно тебя хочу, что мой член болит.

Я краснею от такой искренности, но и возбуждаюсь. Обхватив его лодыжками, тяну к себе еще ближе. Байк подозрительно шатается, но я знаю, что он упадет только если Оуэн решит завалиться на меня всем телом, чего он точно не станет делать, пока мы находимся в таком своеобразном положении.

— Можно? — шепчет он.

Сердце грохочет в груди, я возбуждена так сильно, что сомнения окончательно пропали, поэтому киваю. Взгляд Оуэна пылает еще ярче и, издав утробный стон, он кусает меня за грудь, за плечо, за шею, пока вновь не находит мои губы, одновременно стягивая меня с байка.

— Развернись.

Я послушно поворачиваюсь к нему спиной, положив руки на сиденье мотоцикла. Оуэн шевелится за мной, смотря из-за плечо, вижу, как опускается на одно колено, составляя карту нежных поцелуев на моей шее, начиная с икр и поднимаясь все выше и выше, пока снова не хватает меня за подбородок, чтобы сильнее повернуть мою голову вбок и впиться в губы.

Когда его руки касаются пуговицы моих шорт, чувствую, как они слегка трясутся от переизбытка чувств. Меня никогда так не хотели. Бенджамин принимал меня, как должное и никогда не испытывал настоящего желания. Цель его секса со мной — показать, кто доминирует и имеет власть. Это могло бы звучать возбуждающе, но только не когда дело касается моего покойного ублюдка. Пусть горит в аду.

Джексон стягивает с меня шорты ровно настолько, чтобы открыть доступ к моей ноющей от желания киске. Оторвавшись от моих губ, он оставляет еще один укус на моем плече и одновременно вгоняет в меня средний и безымянный палец. От такого неожиданного вторжения мои глаза распахиваются, и я вскрикиваю, царапая обивку сиденья.

— Черт, ты вся мокрая.

Этот ритм… он нашел нечто идеальное. Движения его пальцев становятся такими же ленивыми, как поцелуй ранее. Господь всемогущий, мне так это нравится, что даже глаза закрываются, а тело будто становится сахарной ватой, моментально тающей на языке. Я тихо стону, поддаваясь бедрами назад, наслаждаясь всем, что он со мной делает.

Оуэн прижимается ко мне, кладя свой лоб мне на плечо и постанывая от ощущений. Мне нравятся его стоны даже больше, чем пальцы. Я ни раз читала на всяких форумах, что большая часть мужчин ведет себя тихо во время секса, не все понимают, что мы, девчонки, возбуждаемся от их звуков не меньше, чем они от наших, поэтому безмерно рада, что мой доктор не такой.