Сплетник сплюнул кровь из разбитых губ.

— Выслуживаешься?

Вдруг со стороны ворот послышался одинокий крик, подхваченный гневными воплями.

— Город мертвых!! Золото мертвых!!

Сверкнули обнаженные мечи.

— Мой дан! — в проеме показался воин. — Тут сумы… Полные золота. Древние монеты! Эти нечестивцы осквернили Город Мертвых!

Горцы подскочили к связанным имперцам, замахиваясь…

— Стоять!

Воины замерли, а дан Дорчариан огляделся кругом. Глянул на разбитую рожу Сплетника, на непокоренную твердыню на вершине холма. Задумчиво поворошил носком сапога обугленные деревяшки под ногами. «Декурион в огне», — прочитал Арратой по губам дана. Рокон улыбнулся и растер уголь в невесомую пыль.

— Круг Хранителей решит судьбу осквернителей. В Алайне! Все войско Дорчариан увидит: закон гор крепок!

Воины, глухо ворча, вложили клинки в ножны. Дан Рокон хлопнул в ладоши:

— Выступаем немедля!

Ултер покидал Толгвену. Колесница подпрыгнула на ухабе, и наследник едва не прикусил язык. Вилейка громко рассмеялась, крепко держась за борта. Сегимий правил конями. Он заливисто присвистнул, и колесница помчалась по дороге.

Позади, из Толгвены, выходили и выходили вооруженные дубовичи, а военный лагерь у подножия холма гудел растревоженным ульем. Толгувы шли войной на нечестивых северян.

— Аэ, Сегимий! Аэ, Сегимий! — неслось вслед.

Толгувы Ултеру понравились. Балагуры, любители вина, хохмачи и бахвалы. Даже драки на пирах оканчивались первой кровью, а драчуны обнимались и осушали один кувшин вина на двоих.

На следующий день после знакомства над площадью растянули канат, и Вилейка показала дубовичам, что умеет! Она танцевала на канате с кинжалами, крутила колесо, прыгала и бегала. Несносная мелкая пайгалка вновь проделала знакомый трюк. Дождалась порыва ветра, покачнулась и взмахнула руками, падая. Но шлепнулась оземь вновь только кудрявая шапка, а вздернутые лица на площади окропило заливистым девичьим смехом. Негодница качалась на канате вниз головой и смеялась. Что тут началось! Забывшие дышать толгувы заорали так, что с ближайшей рощи снялась стая воронья. Уж после этого никто не смел говорить, что деве не место во дворце правителя Толгвены! Сегмат самолично усадил Вилейку и Ултера на почетное место подле себя, весь пир угощал Вилею, подкладывая самые лакомые кусочки.

— У меня много сыновей, Вилея! Породнимся, прикажу младшему — он тебя возьмет женой! — басил краснолицый правитель, поднося медовые соты.

Вилея потупилась.

— У меня уже есть нареченный, — ответила она.

— Да? — сердито засопел Сегмат. — Безродный пайгал небось?..