— Левее нужно было, левее! — чуть не плакал ученый.

Тяжелая повозка подпрыгнула, срываясь со сбитых стопоров. Накренилась и медленно набирая ход, покатилась вниз. Живое черепашье построение неумолимо приближалось, карабкаясь по дороге. Возница побежал следом за домом, подталкивая сзади.

— Что творишь, дурак! — всхлипывал азартный Гворф. — Собьешь! Собьешь прицел.

Словно услышав его слова, возница замер, уперев ладони в колени и согнувшись, глядя в след грохочущей повозке. Грохот услышала и упрямая черепаха, ползущая по тропе. Воины замерли. Поднялись передние щиты и со стены тут же прянули стрелы. Разогнавшийся дом на колесах со всего маху влетел в имперцев и разметал, размазал их по камням. Деваться в эдакой узости имперцам было некуда. Со страшным ударом повозка влетела в гранитный бок скалы и разлетелась на части. Отлетевшее колесо свалило еще одного воина. Треть щитоносцев осталась лежать на тропе.

Вокруг ликовали и Арратой орал вместе со всеми. Ученый и вовсе полез обниматься. А потом заорал в сторону немого.

— Я ж тебе говорил — левее! Еще бы зацепили…

Внезапно из оставшихся на ногах врагов отделилось несколько фигур в темном. Они запрыгнули на остатки дома на колесах, закупоривших проход. Вскинули короткие луки… Рядом отчаянно завопил Гворф. Немой побежал, споткнулся и закрутился на месте. В спине у него торчало три стрелы.

Защитники пустили стрелы со стен, но проклятые ловкачи уже укрылись за остовом дома на колесах. Помощники погибшего у всех на глазах возницы юркнули в приоткрытые ворота и створки с лязгом захлопнулись. Вложили в пазы массивный дубовый засов. Имперцы так и не решились продвинуться дальше. Их оставалось еще слишком много, они были еще слишком сильны и опасны, но отчего-то враги остановились.

Защитники Декуриона всю ночь таращили глаза во тьму, слыша, как освобождают тропу от разбитой повозки. А перед рассветом из ночной мглы, кувыркаясь и танцуя, к воротам полетела стая неведомых светляков. Со стуком и шелестом разлетающихся глиняных черепков из светляков наружу выбралось жидкое пламя, стекающее по деревянным створкам. Жадный огонь лизнул ворота раз, другой. А затем с гудением ухватился и принялся грызть мореную древесину.

Гворф голосил про земляное масло и негасимый огонь, воины убрались из надвратных башен, дабы не задохнуться. В зареве пожара Дерах выстраивал воинов за спешно возводимым завалом из сваленных балок и телег. Декурион в огне! — с рассветом створки прогорели окончательно, и ворота рухнули наружу, осыпавшись горой рдеющих углей. Вход в несокрушимый Декурион оказался открыт для врагов.