— Чего? — не понял Сеня.
Лузгин наклонился к самому его уху.
— «Ладью» ночью через себя пустишь? — спросил он погромче.
— Нет, милый, — ответил Сеня. — У меня на крючках ключи соседские. Тому, из телевизора, мимо них ночью ходить нечего.
— Ихние тоже оценивать? — Лузгин постучал карандашом по Ларисиной квитанционной книжке.
— Как всех, — ответил я.
Лузгин придвинул к себе листы «Ладьи» и принялся за них.
Приказывать хозяевам дверей я не вправе. А начни я уговаривать их пустить «Ладью», и при своих выйдет, что дверь ей открываю я сам, а Гладких ради этой картинки утром и приходил. Я повторил только то, что он сказал мне сам.
— Не пустит ни одна дверь — ночью молоток не ударит ни разу, — сказал я. — Ни по «Ладье», ни по коню, ни по Сениным часам, ни по вашим шапкам, Валентина Петровна.
— Через мою шапку «Ладья» не пройдёт, — стояла на своём Валентина Петровна. — А за свою витрину пусть Лариса сама решает.
Ларису я ни о чём не спрашивал, все и так повернулись к ней.
Лариса досчитала выручку, перетянула пачку резинкой и закрыла кассу.
— Сходится, — подвела итог Лариса.
Она постояла над закрытой кассой, будто там ещё могло что-то не сойтись.
— Не хочу я знать, кто у меня ночью по витрине ходит, — призналась она.
Про маму Лариса всегда говорит тише, и сейчас тоже.
— Мамину витрину они заложить хотели, — сказала она. — А теперь я её сама на ночь закрою? Им на радость?
Лариса забрала у Валентины Петровны свою квитанционную книжку и положила на неё ладонь.
— Я у них утром приняла, — продолжила Лариса. — У меня принятое не выгоняют. Пусть ходят. С улицы, как покупатели, и по моим правилам.
Одной двери хватало. Раз Ларисина витрина «Ладью» пускает, молоток ночью ударит, и все вещи, что доверили мне люди, я выставлю. И решила это Лариса сама, своим законом торговки, а слушать, как она это решает, было приятнее, чем выиграть любой торг. А с проданных лотов «Ладьи» мне как хозяину торгов ещё и комиссия рублями пойдёт, по тому самому закону, который утром принёс Гладких.
Лариса нагнулась, вытащила из-под прилавка крышку от большой утренней коробки, нашарила там же маркер для ценников и принялась печатными буквами писать правила для тех, кто ночью пойдёт через её витрину. Валентина Петровна заглянула ей через плечо и вслух прочла первую строку, «Ночью — с улицы».
— И наших? — уточнила Валентина Петровна.
— И наших. — Лариса дописала последнюю строку.
Крышку она скотчем прилепила изнутри к стеклу двери, под колокольчик, и всякий, кто ночью откроет эту дверь, первым делом прочтёт «Ночью — с улицы. Ноги вытирать. Без исключений.»