Ладья (Гладких) — 4 674
Дом быта (Беляев) — 3 765
Ветров — 2 652
Мы шли вторыми, и «Ладье», чтобы к последнему удару остаться первой, хватило бы теперь отрыва и без часов. Но Большой лот записывают в Книгу до конца двадцать пятой ночи, и снять его продавец уже не может. Да и не в одних очках было дело. Я грозился, что Гладких сам меня назовёт, а он взял и вынес на торги те самые часы. Получателем он вписал Лагутина, который тот разговор слышал. Пусть, мол, все видят, чего стоит моё слово.
Гладких вынул из коробки чашку с блюдцем, и я узнал их раньше, чем он открыл рот. По краю блюдца шёл маленький скол, полумесяцем. Этот самый скол я снимал телефоном для Ларисиной бирки, когда сервиз ещё стоял у нас на полке. С двадцать пятой ночи, с той минуты, как Гладких заявил у Книги «Мадонну», я гадал, не наша ли. Может, и совпадение, мало ли их стоит по сервантам! Теперь гадать было не о чем.
Три года сервиз простоял у Ларисы и уехал к «Ладье» оптом, вместе с хрусталём, книгами и лампами. Он оставил на полке чистые круги в пыли, а деньги за партию Лариса пересчитала два раза. Спал-то он у нас, а у «Ладьи», поди ж ты, проснулся. Хорошо хоть Лариса этого не видит.
— Сервиз чайный «Мадонна», ГДР, на шесть персон, пятнадцать предметов, — читал Гладких и улыбался залу, а чашку с блюдцем, бывшую нашу, держал на весу. — Клеймо целое. Хозяин — Дом «Ладья». Куплен оптом в комиссионном магазине.
И всё это была правда. Гладких лишь не уточнил, в какой комиссионке купил сервиз. Спрашивать я не стал. Откуда этот сервиз, я знал получше Гладких, и «Ладье» его ответ при всём зале ничем бы не повредил. А Ларисиной лавке такая известность вышла бы боком, ведь все узнали бы, у кого на полке эта вещь проспала три года.
Плашка повисла над помостом:
Предмет: сервиз «Мадонна».
Свойства предмета
Что делает: за столом, накрытым этим сервизом, гости не ссорятся.
Зарок: накрывать на всех, ни одной чашки в шкафу. Оставишь — уснёт.
Вторая цена: 300 очков.
Старик в очках на шнурке, сидевший за столом «Медного квадрата», дочитал её и снял очки. Его я помнил ещё по двадцать пятой ночи, он тогда рассказывал у Книги, как у него в серванте стоит такая же «Мадонна». Держа очки в руке, он повернулся к соседям и спросил на весь зал:
— Так мой, выходит, тоже проснётся, если его в комиссионку снести?
Продавца старик не спрашивал, только соседей, и строки над помостом не появилось. А Гладких всё равно ответил, легко и по-доброму:
— Сносить не обязательно. Накройте им стол, на всех.
— Жена не даст, — с достоинством возразил старик. — Она его тридцать лет только протирает.