В эту ночь я окончательно и бесповоротно отдаю ему не только свое тело, но и свою душу. Я принадлежу ему.

...А утром к нам с визитом прибывает жена Донта, герцогиня Энн.

Слуга объявляет о ней, когда я сижу в малой гостиной, пытаясь читать. Лиама во дворце нет — где -то «шляется», как выразился бы он сам. И принимать герцогиню выпадает мне.

Энн одета в роскошное, но строгое платье цвета увядшей лаванды, которое подчеркивает ее болезненную бледность и хрупкость.

— Ангелика! — она бросается ко мне и крепко обнимает — Я так волновалась! Мы узнали о покушении, я тут же примчалась! Как Его Величество? Он сильно ранен?

— Ему уже лучше! — успокаиваю я ее, усаживая в кресло — Рана зажила.

Она расспрашивает меня о подробностях.

— Бедный Лиам! Бедный Петер! — качает она головой. Жалеет обоих — и жертву и убийцу.

А я вспоминаю слова Лиама — " У темных предательство и покушение обычное дело!"

Похоже, это так и есть.

Потом мы пьем чай, и просто беседуем. Лицо принимает Энн принимает тоскливое выражение, когда речь заходит о ее муже.

— Донт меня и сюда едва отпустил. Приставил целый отряд охраны, будто я фарфоровая кукла. Он никуда не выпускает меня одну.

Она вдруг наклоняется ко мне, и в ее глазах загорается заговорщицкий огонек.

— Ангелика, умоляю, соверши со мной побег!

— Куда? — опешиваю я.

— В столицу Есипии! Просто на один день. Прогуляться по улицам, без охраны, как две простые горожанки. Посидеть в кофейне, съесть пирожное… Я так давно не была среди людей!

Я колеблюсь. Герцогиня больна, прогулка по шумному городу может ей повредить.

— Энн, я не уверена, что это хорошая идея…

— Пожалуйста! — в ее голосе звенят слезы — Один день! Я больше не могу сидеть в четырех стенах. Я задыхаюсь!

Я смотрю в ее умоляющие глаза и сдаюсь. Этот один день счастья ей нужен как воздух.

Мы переодеваемся в моих покоях в самые простые одежды — грубые льняные юбки, простые блузы, волосы прячем под чепцами. Энн находит в заросшей части сада потайной портал, о котором, по ее словам, знает только их семья, и мы, хихикая, как две девчонки, шагаем в мерцающую дымку.

…Этот день похож на украденное сокровище, на глоток воздуха после долгого заточения под водой. Мы несемся по улицам Лавинии, подхваченные вихрем свободы, держась за руки так крепко, словно боялись, что одна из нас может улететь. И центром этого вихря, его сияющим сердцем, является Энн.

Я удивлением и радостью не свожу с нее глаз. Ее болезненная, почти прозрачная бледность, к которой я привыкаю, исчезает. На щеках, словно два нежных лепестка шиповника, проступает и разгорается все ярче легкий румянец счастья. А ее глаза становятся сияющими, цвета весеннего неба.