Они расходятся, и танец начинается снова. Слаженно, красиво и так смертоносно, что по моей спине бегут мурашки. Они словно разговаривают на языке стали, и этот разговор интимнее и честнее любых слов.
Подумаешь!
Я высказываю "фи", гордо отвернувшись, и взмахнув хвостом. И вообще ухожу. Пусть Дориан сам приходит ко мне, и заглаживает свою вину!
Возле входа во дворец меня окликает пожилой худой человек в черном. Я видела его мельком несколько раз. Рета говорила, что он личный слуга старого короля.
— Миледи! — кланяясь, говорит слуга — Его Величество Максимилиан хочет Вас видеть!
— Король? — удивленно уточняю я.
Знаю, что Максимилиана посещают только сын, доктор, и этот самый слуга. Больше никто, за много лет, в его покоях не был.
— Да, миледи! — кивает старик, и добавляет — Большая просьба держать этот визит в секрете! Никто никогда не должен о нем знать!
— Хорошо, как скажете! — озадаченно говорю я, и следую за слугой.
И в то же мгновение мир вокруг меня растворяется. Ощущение твердого пола под ногами исчезает, и я чувствую, как легкий, соленый ветер касается моего лица. Море!
— Ах! — вскрикиваю я, ибо моря в этом мире еще не видела. А оно прекрасно!
Передо мной до самого горизонта простирается живой, дышащий простор. Синее, бескрайнее, спокойное… Вода не просто бирюзовая — она словно жидкий, драгоценный камень, который переливается под высоким солнцем тысячами оттенков: от нежно-голубого у берега до глубокого, насыщенного сапфира вдали. Море лениво накатывает на прибрежный песок невысокими, долгими волнами. Каждая из них с тихим, ласковым шуршанием оставляет на берегу тонкую полоску белых барашков пены, которая шипит и тает, словно кружево.
Воздух здесь густой и пьянящий. Он пахнет солью, нагретым солнцем песком и чем-то неуловимо-сладким, цветочным. Солнечные блики танцуют на воде, слепят глаза, и я инстинктивно щурюсь от этого сияющего великолепия.
— Как красиво! — восхищаюсь я, поворачиваюсь к Дориану и спрашиваю — Где это мы?
И только теперь я начинаю по-настоящему осматриваться. Мелкий, почти белый песок, плавно перетекает в изумрудно-зеленую травку, на вид мягкую, как бархат, и вся покрыта крошечными цветочками — синими, лиловыми и золотистыми, похожими на россыпь драгоценных камней. Дальше, у самого края этого луга, начинается лес. Деревья мне незнакомы — высокие, стройные, с серебристыми стволами, они тянутся к высокому, безоблачному небу своими темными, остроконечными кронами, похожими на кипарисы из моего мира. Они стоят молчаливой, спокойной стражей, охраняя этот уединенный уголок.