Пока Дориан все это говорил, у меня возникла идея — почему бы мне не вернуться в "родной" дом? Дориану в женитьбе откажу, и буду жить себе тихонечко, никуда не влезая. Судя по всему, маркиз человек не бедный, значит, нуждаться не буду. И Лиам отстанет — у меня не будет доступа к тайникам принца Есипетского.
— Что скажете, миледи Ангелика? — настойчиво вопрошает принц.
Что же касается злобного "брата", у которого крыша съехала от пьянства и других вредных привычек — думаю, "отец" заступиться за "дочь". Какая б она не была, все же, родная кровь.
— Я бы хотела встретиться с папой!
Поместье Комануц, куда мы отправляемся официально, в карете и с сопровождением, мне совершенно не нравиться — оно кажется вымершим, неухоженным, мрачным.
Как и замок, до которого мы довольно быстро добираемся, производивший впечатление нежилого.
Деревья, некогда посаженные в строгом порядке, теперь растут, как им вздумается, а их ветви переплелись, создавая мрачную аллею, ведущую к парадному входу.
Стены из темного, серого камня, покрытые местами лишайником, возвышаются над округой, словно зубы древнего чудовища. Башни, увенчанные зубчатыми стенами, гордо высятся, но с них уже облезала штукатурка, а на крыше кое-где зияют дыры.
Перед замком простирается площадь, вымощенная серым булыжником. В ее центре стоит когда-то великолепный фонтан, но теперь он сух и безмолвен, а скульптуры, украшавшие его, покрыты трещинами и мхом. Лишь несколько пожухлых листьев, подхваченные порывом ветра, кружатся вокруг застывших фигур, напоминая о бывшем великолепии.
На площади ни души. Тишина, нарушаемая лишь порывами ветра, кажется почти осязаемой.
Роскошь поместья сквозит в каждой детали, но эта роскошь кажется обреченной. Огромные окна, некогда сверкавшие, тускло поблескивают, отражая лишь туман, окутывавший поместье. Резные балконы покосились, и, кажется, готовы обрушиться в любой момент.
Ощущение заброшенности усиливается. Кажется, что время здесь остановилось, и все вокруг замерло в ожидании чего-то страшного. Поместье, словно привидение из прошлого, излучает атмосферу уныния.
Этот замок, с его мрачной красотой и неизбежным упадком, словно намекает на некую трагическую историю, свидетелем которой он был.
Нас —Дориана, меня и Митану — встречают.
Видимо, это хозяин, "мой папа", бледный, по виду больной, — измученный какой-то,- а в остальном весьма приятной "благородной" наружности, с прядками седины в густых темных волосах, довольно скромно и сдержанно одетый. А за ним маячит высокий худой человек с унылым лицом.